– Ну и пусть! Уж лучше так, чем стоять и наблюдать, как моя жена теряет себя.
– Я уже это сделала! Неужели не видишь? – отозвалась, все это время не оставляя тщетных попыток вырваться из захвата, в котором в прямом смысле увязала только еще больше.
Главным образом потому, что меня держали теперь не только руки Риза, но и щупальца его силы. Когда они еще только начали обвивать мое тело, то действовали крайне неуверенно. Словно то и дело обжигались. И тем не менее продолжали сжимать в тисках, с каждым мгновением оставляя все меньше шансов вырваться.
– Неправда. И ты не убийца. Не становись ею.
– Риз, пожалуйста.
– Нет, Кияри. Мы приплыли сюда, чтобы спасать, а не уничтожать. Сама подумай. Убьешь ты ее, и что дальше? А так у твоего народа будет выбор: остаться с ней или плыть с тобой. Опомнись, милая. Месть еще никого не сделала счастливым. Не уничтожай в одночасье все, к чему проделала такой долгий и непростой путь.
Я слушала слова Тайриза, продолжая неотрывно наблюдать за кожей его рук. Светящиеся на ней синим светом трещинки становились все больше и опаснее. Моя сила медленно, но уверенно убивала пьющего изнутри. И это уже не говоря об адской боли, которую мужчина испытывал. Кай тогда дико кричал. Риз же молча терпел. Я слышала внутреннюю агонию любимого в рычащих нотках его голоса. Понимала: он прав. Но настолько ослепла от ненависти, что теперь застыла в шаге от того, чтобы превратиться в отца Вамлайта и пойти по головам к своей цели.
Стоило ли оно того? До какого-то момента да. Но не сейчас, когда я, стремясь добиться своего, убивала родного и самого дорогого моему сердцу человека.
Подобный выбор можно сделать только раз. Пересилить себя, заставить прислушаться ко всему сказанному, поверить в это вопреки убеждениям и обмякнуть в руках Тайриза, призывая силу успокоиться, чтобы не допустить непоправимого.
– Вот так. Умница. Все будет хорошо. Не плачь. Я рядом. Ты правильно сделала. Иди сюда, родная. Ну все, все, – почти безостановочно и уже заметно расслабленнее нашептывал Вамлайт, развернув меня к себе и перехватив поудобнее.
Спрятав лицо у него на груди, вопреки уговорам продолжила тихо плакать, пока не ощутила легкое покачивание. Кажется, мы куда-то шли. Шелест ткани и внезапно сделавшийся не таким ярким свет вокруг означали: мы добрались-таки до шатра живыми и относительно невредимыми. Поняв, что одни и можно больше не сдерживаться, сдавленно застонала и разревелась уже навзрыд.
– Никого сюда не впускать! А теперь выйди! И что б тебя здесь тоже даже близко не было! – холодно скомандовал Риз дожидавшейся нас внутри девушке-служанке.