— Вера Михайловна, как звали командира Игоря Истомина?

— Того, кто на моем снимке?

— Да.

— После нашего разговора я мучилась воспоминаниями. Мне было приятно и больно, даже не знаю, чего больше. Я словно вернулась в свою молодость. Это были дни…

— Так как его звали? — я прервала словесный поток пожилой женщины.

— Виктор. Виктор Дорин. Он классно играл в волейбол. Благодаря ему, они победили.

«Тот же самый командир. И на отдыхе, и в Североморске он был рядом с Истоминым». В голове зрела новая мысль. Я спросила:

— Скажите, а Дорин ухаживал за девушками?

— Наверное. Как все молодые офицеры. Он был без жены, поэтому… Я даже помню, как на танцах Дорин пытался отбить у Игоря Ингу. Но тот проявил твердость.

— И чем это закончилось?

— Шутками. Больше всех смеялась Инга. Ей нравилось дразнить мужчин.

— А в последний вечер у Дорина была своя девушка?

— Наверное. Он был невысокого роста, но крепкий с хорошей фигурой. Да еще капитан. Мимо таких охотницы за женихами не проходят.

— Вы точно помните, что была девушка?

— Это был последний вечер, моя последняя надежда. Я смотрела только на Олега.

Мы попрощались. Я вновь не стала говорить, что она любила шпиона. Я прекрасно знала, что многие люди живут воспоминаниями. Большей частью приукрашенными.

После разговора количество вопросов о Дорине увеличилось. Я позвонила Коршунову, впопыхах разъяснила ему свои подозрения. Однако нарвалась на раздраженный голос. Он был чем-то раздосадован и не преминул сорвать злость на мне.

— Я не знаю, кто такой Дорин, и знать не хочу! Тебе нужны были сведения об Истомине — ты их получила. И что в итоге? Пшик. Ты сама не веришь в его виновность. Теперь у тебя другая идея, ты нашла нового кандидата в маньяки. И опять я должен срывать всех ради пустой работы. Остановись! Мы ищем совсем другое. Остался один день, а мы в полной заднице!

Я отключила связь. И зачем я только звонила, я же решила, что действую самостоятельно. У нас разные расследования и разные цели. Когда Коршунов через некоторое время перезвонил, я не взяла трубку.

Я продолжала думать. Мысль крепла. Однако для полной уверенности мне не хватало информации. После отказа Коршунова, помочь мне мог только один человек — неведомый, но всезнающий Егор Иванович.

Я нашла в смартфоне его контакты. Выдохнула и позвонила. Разговор получился скользкий. Ушлый собеседник тонко выпытывал меня о цели новых запросов, просил подозвать подполковника Коршунова. Я стояла на своем, а когда беседа зашла в тупик, не выдержала и заявила:

— Вы обязаны оказывать нам любую помощь. По крайне мере, сегодня и завтра. Это приказ генерала Рысева. Мне, что, позвонить ему.