«Да, что, черт возьми, происходит!», выругался он, увеличивая скорость.

52

Пятый день, Калининград, 20−20

Я стояла на площади Победы — главной площади Калининграда. Слева от меня тянулся к Богу золочеными куполами стройный белокаменный красавец — Храм Христа Спасителя. Справа гордо застыл по стойке «смирно» Триумфальный столп. Вокруг него, разглядывая барельефы, бродили туристы. Многие использовали достопримечательность, как место свиданий. Мне тоже назначили здесь встречу.

Около часа назад я наткнулась в смартфоне на телефон «Танечки». Глаза с нездоровым интересом изучали безликое имя, пытаясь представить образ счастливой соперницы. Пока дрогнувший палец не опустился на кнопку вызова. Зазвучали гудки, я медленно поднесла трубку к уху.

— Кирилл? Когда ты приедешь ко мне? — сразу же огорошила меня вопросами неизвестная женщина. — Почему ты молчишь?

— Это не Кирилл, — призналась я.

— Кто вы? Где Кирилл? Что с ним случилось? — запаниковала Таня.

— У него неприятности. Нам надо встретиться, — непроизвольно выскочило у меня. Непреодолимая сила тянула меня хоть одним глазком увидеть жену Коршунова. Я знала, что эта встреча не принесет мне ничего кроме страдания, но не могла противиться болезненному желанию.

Таня сказала, что будет ждать меня на площади Победы у Триумфальной колонны. И чтобы я узнала ее, она оденется броско. Закрытые черные туфли, белые шорты и черный пиджак с укороченным рукавом.

Сердце запрыгало как хрустальный шар по ступенькам. Она здесь, она рядом. Его жена в Калининграде! Ждет не дождется, когда Кирилл выполнит задание и избавится от докучливой партнерши. Интересно, он говорил ей, что вынужден тесно общаться с коллегой противоположного пола? Я могу красочно поведать Танечке, каким глубоким «анализом» занимается ее муж в гостиничном номере, как рьяно он выполняет офицерский долг. Я имею право раскрыть подлый обман.

И вот я увидела Татьяну. Она действительно оделась смело. Стройные ноги, короткие шорты, длинный пиджак и распушенный светлые волосы на плечах. А я, серая мышка, исключила шорты из своего гардероба со времен пионерской юности. Она привлекательна, на нее открыто заглядываются фланирующие мужики. И самой ужасное — она моложе меня. Намного!

Во мне всё сжалось. Как черная дыра я готова была поглотить любой луч света. Я могла подойти и выплеснуть в ее душу цистерну грязи. Я могла упиться отравой бабской мести. Я могла на минуту почувствовать себя победительницей. А потом долго рыдать, оттого что всё равно ничего не исправить. Коршунов любит ее, а меня использует. Я для него лишь желанная, а она любимая, я одна из многих, а она единственная. Счастье на подлости не построишь.