— Спасибо, Екатерина, вы меня просветили. Теперь буду думать, как отговорить дочь.

— Не связывайтесь с Истоминым. Пожалеете. А мы на следующий день уехали из Калининграда. От греха подальше.

Отключив связь, я посмотрела на Коршунова.

— Что скажешь?

— Даже не знаю. Не отклоняемся ли мы в сторону? Наша задача, узнать судьбу пропавших документов, а не хвататься за нераскрытые преступления, которые попадаются на пути. Допустим, Истомин садист. И что?

— Он садист и насильник, который реагирует на пирсинг. Ты слышал, что говорила его жена? Он может задушить. Если он убил Ингу Лехнович, то вряд ли на этом остановился. Могут быть и другие жертвы. Надо узнать, были ли нераскрытые изнасилования и убийства в тех местах, где служил Истомин?

— Конечно были. Можешь не сомневаться.

— Нас интересуют те случаи, когда у жертвы был пирсинг. Сделай такой запрос. Ну, пожалуйста, — ласково попросила я.

— Я только и посылаю запросы. Половину отдела отрываю от работы.

Пришлось перейти к угрозе.

— Коршунов, если ты откажешься, в мою комнату ни ногой!

— Ладно-ладно. Время еще есть. Три дня. — Последние слова он произнес очень грустно, словно речь шла о неизбежном расставании. Кирилл взял смартфон, вошел в свою почту, чтобы набить сообщение, как вдруг, его унылое лицо приобрело каменную твердость. — Нам ответили.

— Что случилось? — встревожилась я, не вытерпев его молчания.

— Никакого киллера-дублера не было. Контора не проводила параллельное расследование. Никто из наших сотрудников не мог быть причастен к убийству Назарова. И еще…

Он смотрел на меня, не решаясь что-то сказать.

— Договаривай уж, — помогла я ему.

— Руководство не верит твоим словам. Они убеждены, что шестого июля в 308-м номере отеля «Дона» стреляла ты.

36

Третий день. Калининград, 16:10

Кирилл потупился. Он смотрел на смартфон, словно умоляя, чтобы на дисплее появилось другое сообщение. А мне хотелось швырнуть лживое устройство в стену. Я первой нарушила затянувшееся молчание.

— Подумай сам. Разве я стала бы убивать Назарова, если мне поручили его ранить. Зачем мне это? Да и потом. Первый выстрел я всегда делаю в грудь, чтобы избежать промаха. И только затем — в голову. А тут — два выстрела в затылок. Как я могла это сделать? Он что, повернулся ко мне спиной и сказал, давай, детка, мочи!

— Светлая, это мнение начальства. Согласись, странная история.

— Ты тоже мне не верил. Сам говорил, что выкручивался, чтобы прикрыть мою ошибку. Ошибку, которой не было!

— А что еще я мог подумать? Ты была в номере в момент убийства. Пули выпущены из такого же пистолета. Тебя засекли в отеле сразу после выстрелов.