Вообще, возвращаясь чуть выше, считаю, что пусть японцы и прочие национальности такими вырожденцами станут — мне плевать на них, если они самитого желают. И это нормальное чувство патриотизма, которое волей либералистов стало считаться нацизмом. Нацизм, идеи которого в этом мире громко озвучила Германия, совсем другое. Это когда патриот, что ранее с гордостью смотрел на своих соотечественников и с превосходством на другие национальности, вдруг решает, что ему эфемерная «чистая кровь» даёт право очистить мир от всех, кто не такой, как он. «Истинный человек» берёт в руки оружие и начинает решать, кто вправе жить, а кому место в котле для варки мыла. Или в душегубке. Или в резервации.

— М-да, что-то на меня накатило, — вслух вздохнул я и покачал головой. — Нужно сменить тему.

И тема нашлась. Решил вернуться к факту, который меня заинтересовал, когда я навестил места танковых сражений. То есть, почему я не увидел Т-34–85, «Тигров», «Пантер» и прочие новинки военной мысли середины войны. Оказывается, немецким инженерам помешала смерть Гитлера и внутренние разборки между фирмами «Henschel» и «Porsche», разведка которых работала не хуже, чем государственные службы. Дело дошло до того, что погибли несколько «хеншильских» инженеров, занимающих важное место в танковых делах. Потом Папен заморозил огромное количество проектов, курировавшихся покойным фюрером. В них попали и те, где фигурировали тяжёлые и сверхтяжёлые танки. Дополнительно новый фюрер потребовал заняться улучшением уже имеющихся танков, а не тратить миллионы марок на фантастические проекты. За это немецким военным даже стоит ему сказать спасибо. Ведь вместо того, чтобы создавать и строить тяжёлые танки, которые стоили воюющей стране очень дорого, началось улучшение и модернизация уже имеющихся. Так посредственный — на начало войны — PzKpfw IV к середине сорок третьего года превратился в тяжёлый танк. «Четвёрка» получила более толстую броню, новый двигатель, модернизированную трансмиссию, а самое главное — новое орудие калибром семьдесят пять миллиметров и длину в пятьдесят один калибр. С полутора тысяч метров новая пушка пробивала в лоб почти все танки, кроме КВ-1. Тот она поражала с 800–1000 метров. Немаловажную роль в бронепробитии играли новые снаряды и их высокое качество изготовления. Америка за щедрую плату поставляла вольфрам для бронебойных снарядов в огромных количествах.

Позже, когда был заключён союз с Англией и США, танковые полки пополнились «матильдами», «шерманами», «стюартами», «валентайнами» и прочими. Таким образом, танковый голод был заметно унят. Ещё указом Папена основная борьба с русскими танками была возложена на противотанковые орудия. В приоритете и с субсидиями оказались конструкторы пушек, так как ленд-лизовские совсем не устраивали Вермахт. Американские и английские орудия были более тяжелы, громоздки и заметно уступали немецким по бронепробитию. Так появились батареи длинноствольных орудий калибров 50-мм, 75-мм, 88-мм, 105 мм и даже 120 мм. Зачем немецкой армии потребовались последние — я даже представить не могу. Их мощь была избыточна для всех существующих танков в мире, включая даже те, что только разрабатывались в Германии и СССР. Огромные ресурсы забрали себе проекты конических орудий калибра 75/55. Только благодаря стабильным поставкам вольфрама немецкие заводы сумели создать большое количество того орудия, которое победило в данном конкурсе.