Для нечеловеческих рас появление нового человеческого государства в космосе проще воспринимается, чем для людей из Анарата. Сенат республики подобное воспримет куда как тяжелее. Будь по-другому, то давно бы кроме республики существовало ещё какое-нибудь объединение людей. Ан нет, все планеты, которые лишились «дикой» приставки в обязательном порядке входили в состав Анарат. В основном все они человеческие. Лишь одна, с которой я забрал эльфов, другая. Из-за этого идёт постоянная грызня дипломатов трёх государств — республики, империи и альянса. Одни — имперцы и альянс — упирают на то, что на планете живут представители их расы, другие указывают на факт, что та система расположилась, чуть ли не в середине республиканских территорий.
Ещё я думаю, что нелюди помогут Земле на первых порах без моего вмешательства, а потом постоянно станут стравливать нас и анаратцев, чтобы мы взаимно ослабляли друг друга.
«Впрочем, до этого момента ещё как бы, не четверть века. Земля сейчас даже ещё не имеет единого правительства, — вздохнул я. — Тут работы непочатый край».
Эпилог
Эпилог
Тысяча девятьсот сорок шестой, август.
Война закончилась почти два года назад, в сентябре сорок четвёртого. Правда, закончилась лишь официально, а на самом деле до сих пор по всему миру гремят взрывы, раздаются выстрелы, армия штурмует городки, посёлки, лагеря, где окопались недобитки, противники СССР и недовольные единым планетарным правительством с Советским Союзом во главе. Точнее, как таковое единое правительство им по вкусу, вот только видят они во главе его только себя любимых.
Год войны с моим участием стоил восьмидесяти тысяч убитых граждан СССР и двух миллионов погибших во всём остальном мире. Стоит заметить, что половина врагов погибла не от рук красноармейцев, а во время бунтов и восстаний, когда простые граждане при поддержке полиции и некоторых воинских частей стали свергать своё правительство, которое гнало на убой в окопы Восточного фронта мужчин — сыновей, братьев, мужей. Где-то революции получались, где-то нет. Например, во Франции первое восстание случилось совсем по иной причине. Там на время расквартировали несколько полков мароканских гумьеров (про алжирских зуавов знают многие, если не все, а вот эти парни оказались в тени) перед отправкой на фронт. Кроме любимого занятия — отрезания пленным во время пыток и убитым носов и ушей, гумьеры прослыли, как любители массовых изнасилований. Пока они стояли во Франции, то изнасиловали в нескольких деревнях и мелких городках почти всех женщин любого возраста, подростков обоего пола и даже мужчин в одной городской тюрьме, посчитав их обычными пленными, с которыми привыклиэто делать.