я размышляю о нем, дворф, все еще разглядывая рану мальчика, обратился к рине Перве: — Давайте перенесем его в больничное крыло. Парнишка поднялся, показывая, что в состоянии идти самостоятельно. Я посмотрел на него: рана несерьезная, Велад перебарщивает. Но сложившаяся ситуация, из-за которой пострадал ребенок, мне не нравилась. Амидеру слишком часто видят в компании Келдрика. Неудивительно, что и отец, и брюнетка решили, что она его возлюбленная. Действительно ли безопаснее ей оставаться невестой первого советника, который за свою жизнь уже насобирал целую коллекцию врагов и недоброжелателей? Титул княгини Кроуги, по крайней мере, обеспечит ей защиту. Оскорбление княгини или причинение ей вреда приравнивается к пощечине всему княжеству. А иметь княжество Кроуги во врагах — нежелательный исход для любого. К тому же Водяной подтвердил в донесении, что Эруан ничего не знает о ней. Тогда почему принятие этого решения дается так сложно? Меня с детства учили преодолевать страх, не руководствоваться им. Ставить интересы княжества выше всего остального. Бояться не зазорно, но нельзя принимать решения, руководствуясь страхом. А я боялся. Боялся за нее, за то, что Ами окажется под ударом, стоит только заявить, что она моя жена. Вспомнилась мать и то, как дорого она заплатила за амбиции своего мужа. Амидера еще слишком слаба. Мама была сильной магичкой, выросшей при дворе, искусным дипломатом, умевшим виртуозно играть с власть имущими. Но даже это не спасло ее. Как долго я еще смогу прятать Ами от всего мира в Бьенкурте? Выдохнув, я обратился к мальчику намеренно громко, чтобы расслышали все присутствующие: — От имени своей жены приношу извинения. Не сомневаюсь, она не хотела причинить кому-то вред. Все женщины в комнате разом замерли, оторопев от услышанного. Паренек медленно кивнул, принимая извинения. Я посмотрел на друга и в его удивленном взгляде прочитал, что теперь слишком много свидетелей. «Знаю, больше скрывать княгиню не получится», — мысленно послал ему ответ. С каждым глотком Амидера трезвела и становилась все мрачнее. Пьяный дурман в ее глазах начал сменяться осмысленностью. Я аккуратно поднял ее на ноги, торопясь увести отсюда подальше, предчувствуя новый взрыв, но уже не магический, а эмоционально-женский. И не ошибся. * * * Холл особняка, куда мы вышли из портала, встретил нас тишиной. Рагонг осторожно придерживал меня за талию. В голове уже прояснилось, чего не скажешь о теле, которое все еще не хотело меня слушаться. — Давно тебе грозили отчислением?