Хотя есть другой вариант — прекрасно представляют, потому и наехали. Компромат на Юльку будет использован как средство давления на меня. В таком случае они даже еще более тупые, чем если не знали, на кого наехали.
Во-вторых, вряд ли злоумышленники на самом деле вывалят в сеть записи. Неопубликованный компромат — рычаг давления, а опубликованный создаст проблемы и им тоже — мало ли как девочка или ее друзья станут мстить. Тут больше ставка на стыд и панику подростка, чем реальная угроза. Но рисковать разрушением Юлькиной жизни мы не будем.
И, разумеется, ни в какую промзону за нелегальным грузом моя племянница не пойдет. Это не обсуждается. Ни сегодня, ни в какой-то другой день. Сейчас мы обезопасим ее на сегодня.
Спрашиваю Натаху:
— В доме есть силикатный клей? И старорежимный такой ртутный градусник?
Полчаса спустя Юлька с красным, как у пьяницы, носом и гнусавым голосом записывает видео через Deep Truth:
— У меня грипп какой-то. Температура под сорок, вот градусник… И пятна по всей роже. Не могу сегодня никуда идти, сорян… — Юлька выразительно шмыгает носом. — Дайте выздороветь — все сделаю.
Сопли и красные пятна — аллергическая реакция на клей, градусник заботливо нагрет на батарее. Удивительно, что современные школьники не знают этих простых лайфхаков, благодаря которым мое поколение провело в уютной кроватке немало унылых учебных дней…
Скоро приходит ответ:
— Три дня тебе на поправку. Потом приходи на точку в то же время. Иначе сама знаешь что.
Сам пишу текстом в Юлином ноуте:
— Да-да, спасибо. Поправляюсь. Жди.
Выходя из подъезда, звоню майору Лехе и прошу срочно выяснить, что известно про пушеров с комиссара Вершинина.
Итак, у меня три дня, чтобы найти мразей, которые пытаются использовать мою племянницу — и стереть их в порошок. Никакие другие исходы дела меня не устроят.
Глава 11 По понятиям. Часть 2
Юрий Сергеевич звонит, когда мы с Олей ждем вызова к окошечку, где принимает сотрудник ЗАГСа. Федька сжимает в руках талончик, Оля неотрывно смотрит на табло.
— Саша, во что ты ввязываешься! — бухтит Юрий Сергеевич. — Криминал какой-то, заводские районы… Я тебе запрещаю, понял меня? Сам кому надо позвоню, и местных бандюков возьмут к ногтю.
Отхожу на несколько шагов, протискиваясь между ожидающими приема в ЖЭК пенсионерками:
— Даже не думайте! Вы тут наворотите дел. Из пушки по воробьям…
— Все нормально будет. Забудь об этой истории. Сосредоточься на тренировках, а то тренер жалуется, что ты манкируешь.
— Нет. То есть к тренировкам-то я вернусь, но позже, когда разберусь со своими проблемами. Без вас. Ваше вмешательство все испортит. Тут же не Кукловод работает, а мелкие пушеры. Либо какой-нибудь придурок по злобе все-таки сольет фотографии — это два клика. Либо они уйдут к более серьезным людям, и тогда это будет рычаг давления не на подростка для копеечных поручений, а на сотрудника спецслужбы. Вам оно надо? Так что не лезьте в это. Я сам разберусь.