Вот чтобы этого не произошло, чтобы Олегу не пришлось себя проявлять, я готов сидеть на этой базе, вдали от бизнеса, семьи и… ну не только семьи… до тех пор, пока Кукловода не найдут и не накажут примерно за все его художества. Ну или… до своей смерти, что поделать.
— Впрочем, Олег в резерве, а основной актив у нас сейчас ты, — Ветер, похоже, улавливает мое настроение не хуже Али. — Так что сохраняем спокойствие, тренируемся и остаемся готовыми ко всему. Кстати о тренировках, у тебя прогресс в Fight Gone Bad замедлился, так что я тебя еще на новый японский тренажер записал на завтра. Машина — просто фантастика какая-то, их даже в космосе теперь используют. Мишаня все покажет-расскажет.
Ветер допивает из высокого бокала свой белковый коктейль. Под его укоризненным взглядом я заматываю в салфетку и убираю в карман пирожок. Грешен, люблю перекусить перед сном — иногда прямо заснуть не могу на голодный желудок.
Выходим из столовой. Ожидаю, что сейчас мы разойдемся по своим корпусам, но посреди коридора Ветер вдруг останавливаемся и негромко говорит:
— Сань, а задержись-ка на минуту.
Не проблема, но почему вдруг именно здесь? Командиру виднее, конечно…
— Мы тут все одно дело делаем, — тихо говорит Ветер. — Враг у ворот, все в таком ключе. И ты, наверно, у себя в бизнесе всякого насмотрелся. Но вряд ли представляешь себе, что это такое — аппаратные игры в спецслужбах. Тут многие ради продвижения по службе родную мать сожрут и не подавятся. Потому гляди в оба, Саня. Следи, что кому говоришь, и ничего не принимай на веру. Понял меня?
Киваю и одновременно пытаюсь сформулировать вопросы, но Ветер быстро улыбается мне краешком рта и легким пружинящим шагом уходит прочь по коридору. А до меня доходит, почему он выбрал для разговора именно это место: это слепая зона камер.
Глава 10 Вилами по воде
Апрель 2030 года
— Вызов, короче, от бабули был, — морда Витали едва умещается на экране телефона. — В заявке — ключницу потеряла. Вот кто-нибудь из вас знает, что такое эта ключница?
— Ящичек с крючками для ключей, — отвечает Нина Львовна.
— Ну да, — Виталя немного расстроен, что не оказался эксклюзивным носителем редкого знания. — Бабка, короче, трясется вся. Старинная, грит, шняга. Этот, как его, антиквариат. Память от ейной матери. Ну я такой: «Не ссыте, бабуля, ща все будет нормалды». Настройка простая, след четкий — аж пятно яркое на обоях и гвоздик там, где эта фигулина висела. Но в квартире ее нет, хоть ты тресни. Была, но нету. Я лестницу проверил, лифт — глухо. Бабка бледная такая, руки дрожат, я уж думаю — скорую, что ли, ей вызвать? И говорит мне: что же это такое, Коленька… неужто дочка взяла? И тут я вспомнил, что у моей бабули такое же было: путала имена, и в воровстве еще всех обвиняла. Ну я звоню этой дочке, та говорит — так, мол, и так, неделю назад на месте еще ключница висела, а мама плоха стала, старость — не радость… Может, сама кому отдала и забыла. Я тогда говорю бабке: а давайте-ка мы исходящие вызовы в вашем телефоне проверим. Среди них один всего без имени оказался. Пробиваю — ну точно, мастерская по ремонту старинного хлама всякого. Звоню — так и есть, бабуля сама им ключницу отдала на починку.