В школу Федя собирается и уходит сам, он вообще самостоятельный юноша у нас. Пытаюсь вникнуть в рабочие процессы, но безуспешно: не получается сосредоточиться. С текучкой ребята довольно успешно справляются без меня, а понять, какие глобальные проблемы можно порешать, я сейчас не в состоянии. Ладно, разберусь с Рязанцевым и сделаю вторую попытку.

Чтобы скрасить ожидание звонка, погружаюсь в новости.

Оказывается, дорожные аварии с летальным исходом для владельцев транспорта, многократно превышающего допустимый шумовой порог, случаются теперь время от времени в разных городах — видимо, ревнитель тишины отправился на гастроли. Полиция напоминает авто- и мотолюбителям о необходимости наличия исправного глушителя.

Писатель Морковин, лауреат длиннющего списка премий, поднял вопрос о том, могут ли одаренные писатели участвовать в тех же литературных конкурсах, что и неодаренные; и вообще, может считаться текст, написанный с помощью Дара, произведением искусства? Или же это что-то вроде нейрогенерации — ведь в создании произведения участвует не только человек, но и нечто сверхчеловеческое? А вот уважаемые коллеги, получившие Дар, пишут, конечно, быстро и захватывающе, так, что читатели книжные прилавки штурмом берут в день выхода новинки — но где художественная ценность? Где новаторские идеи? Где развитие? Писатель Морковин ничего этого там в упор не видит, следовательно, этого и нет. Ясно-понятно, достался писателю Морковину Дар ковыряния в носу, вот и плюется ядом в более удачливых коллег.

Криминальная хроника. Ранее судимый семнадцатилетний гражданин признался в убийстве собственной бабушки. В качестве мотива назвал стремление забрать себе ее Дар. Ох, ё… Пасечник, три месяца назад заявивший о том, что перенял Дар у умирающего деда, комментарии давать отказался; однако его мать обратилась к прессе и призналась, что сынуля никакого Дара не получал — то есть банально вводит в заблуждение доверчивых граждан. Ну кто бы сомневался. Полиция призывает сохранять спокойствие… Эксперты — ишь, выискались — сообщают, что природа Дара нам не известна до сих пор, потому просят воздержаться от сомнительных экспериментов… бла-бла-бла.

Рязанцев звонит около одиннадцати утра:

— Саня, порешал я вопросик твой. Приезжай.

Сорок минут спустя вхожу в особняк, поднимаюсь по акрофобической лестнице с прозрачным стеклом вместо перил. Рязанцев сегодня одет в пиджак — уже не малиновый, а песочного цвета; видимо, времена «вторых 90-х» подходят к концу и бизнес стремительно покрывается налетом цивилизации. Внешне, по крайней мере.