— Ну что, поехали? — отвлек меня от созерцания могильного креста, голос Хриплого. — До города дорога почти чистая, бак полный, доедем к рассвету. Ты с нами на Рынок?
— Да, пожалуй, — я согласно кивнул, убирая пистолет в кобуру. — Поехали. Пора возвращаться домой…
Глава 8 Город
— Город смерти, горящий город. Здесь вроде ночь, но ночью здесь светлей, чем днем. Здесь горы трупов, здесь мертвый на мертвом, а смерть таится здесь за каждым углом, — тихо пел Хриплый, оглядываясь по сторонам.
На окраины мы въехали рано утром, еще по темноте, сразу же сбавляя ход, чтобы лишний раз не выдавать себя ревом движка. Сейчас на машинах может разъезжать, либо богатый, либо сильный, либо глупый. Первые два взаимосвязаны. Поэтому сталкера, не являющиеся особо серьезной угрозой для местных банд, решили на рынке машину сплавить. Конечно, большая часть навара с машины уйдет мне, но ребята тоже отломят лакомый кусок. Тем более, что по единогласному решению, треть уйдет семьям погибших. Их жены, дети, родители, остались без кормильца. Как бы это дико не звучало, но современная женщина, хоть и сможет вспахать огород, но роль добытчика ей не подходит.
В сложившейся ситуации ходят не за мамонтом и шкурой зверя, а за одеждой и медициной. И делает это именно мужчина. Вооруженный автоматом и физически крепкий, чтобы отбить добычу в случае нападения бандитов и мародеров. А если мужчина умирает, то и вся семья становится под угрозу долгой смерти… Банально, заболеет мать и дети не смогут самостоятельно справиться с огородом, если он вообще есть. Значит не будет продуктов и значит семья умрет от голода. В сострадание соседей я не верю. История много раз уже доказывала мне, что делиться последним могут только на войне, когда все равны. Сытый же, никогда не поделится с голодным, ведь ему и самому будет мало. Исключения есть, но они лишь подтверждают правило.
— Тормози, — Витя постучал по крыше кабины, всматриваясь в окна ближайшего здания. Там, в глубине помещений, мерцал свет.
Обычная с виду пятиэтажка, укороченная ныне до трех этажей, со следами копоти. Горела долго и сильно. Что примечательно, завалы подразобрали, да и от здания не воняет смертью, скорее чем-то другим… Мое внимание привлекла лежащая на земле вывеска. Все сразу прояснилось. Здесь ранее была довольно большая аптека на первом этаже. Теперь же, там видимо какой-то притон. Запах паленый, словно кто-то курит или дует «говно». Так пахли почти все подъезды в десятые года. Тогда волна распространения этого дерьма прокатилась по городу и вот совпадение, именно в те года, в город понаехало много бывших товарищей из степей и гор. Советский союз выполнил свою задачу в Афганистане, не допустив на свою территорию массово бульоны. Россия справилась в Чечне, не пустив к себе местных дилеров, но Таджикистан все проморгали. На улицу хлынули маки и «плюхи», начавшие губить молодежь тысячами. Помню, году в двенадцатом, один мой товарищ курил эту дрянь. Шутка ли, тогда за любой школой или гаражами можно было найти бутылки с прожженным отверстием. Именно из-за этих «плюх», которые внешне походили на коричневый грязный пластилин и который тогдашние школьники и студенты прятали под крышкой телефона, таская их налепленными на ее внутреннюю часть.