Глава 1
Воздух ценишь только тогда, когда лёгкие огнём горят от его нехватки…
Я боролся за каждый грёбаный вдох, лёжа в кромешной тьме. Не моё тело, не моя жизнь. Непослушные руки и ноги бездействовали, а в уши словно ваты натолкали. Но зато моё сознание шустро и с аппетитом поглощало знания предыдущего владельца тела.
И куда этого умника угораздило попасть? В тартарары провалился, мать его? Даже предположений нет, хотя фантазия у меня ого-го какая богатая!
Продолжая лежать, я поднял дрожащую руку и в темноте ударился обо что-то деревянное. Доска? Попытался надавить, но она не поддалась, оказавшись тяжелее всех смертных грехов вместе взятых.
Нет, дело явно не в доске, а в теле. Оно такое слабое, что меня, наверное, сейчас даже куры раком поставить могут. Придётся поработать над ним.
Пока же я упёрся руками и коленями в доску, а затем резко надавил на неё. Она не сломалась, а открылась, оказавшись откидной крышкой.
Тут же на меня лавиной обрушился свет, заставив крепко зажмурить глаза.
— М-м-м, — непроизвольно простонал я, попутно с облегчением ощутив, как из ушей убрали вату.
Где-то задорно пели птички, приглушённо гудели моторами автомобили и раздавалось судорожное дыхание множества людей.
Я проморгался и принял сидячее положение.
Ого, небольшой зал, залитый пасмурным утренним светом. Пахло воском и цветами. Негромко звучала грустная музыка и горели свечи, чей свет падал на полтора десятка мужчин и женщин в чёрных траурных костюмах и платьях.
Люди замерли на выстроившихся рядами стульях, глядя вытаращенными глазами точно на меня, уютно устроившегося… э-э-э… в гробу, стоящем на довольно высоком постаменте.
Ну, хорошо хоть не из торта вылез. Хотя, судя по распахнутым в ужасе ртам и дрожащим губам, людям больше бы понравился торт.
— Го…господи, — на русском языке заикаясь выдал седобородый поп в расшитой золотом рясе.
Он возвышался над моим гробом, украшенным затейливым родовым гербом.
— Нет, вы обознались, хотя возможно, мы и похожи, — прохрипел я без опаски быть разоблачённым.
Голос у этого тела, естественно, остался прежним.
— Зомби! — вдруг разорвал воздух истошный визг женщины, вскочившей с первого ряда.
Она указала на меня дрожащим пальцем, тараща глаза, наполненные ужасом. А затем тихо пискнула и без чувств завалилась на спинку стула, грохнувшись через неё. Мелькнули ноги в туфлях и задралось платье, обнажив кружевные трусики. Чёрные. Похороны же…
Её крик послужил неким сигналом, после коего все засуетились, наполнив зал шелестом одежды и громкими восклицаниями.
Одни люди судорожно помянули бога, а другие вытащили мобильные телефоны и включили камеры, направив их на меня. Кто-то просто от души выматерился, да так красочно, словно под лепным потолком с мелкими трещинками раскинулась радуга.