Тогда Грулева подпитывает какой-то артефакт? Соврал, гад, или покривил душой, использовав размытые формулировки, когда клялся! Что-то такое у него точно есть. И это осложняет дело.
Если я сейчас заору, что у него артефакт, а того при нём не окажется, меня же на смех поднимет не только Крылов, но и пара ворон, пролетевших над кронами деревьев.
Глава 24
На небе появилась бледная луна, с любопытством взирающая на парк, окружающий особняк Крылова. Сам барон вместе с Владленой напряжённо следил за нашей с Грулевым дуэлью. Та продолжалась уже несколько минут. И это время я не мог занести себе в актив. Хренов взяточник доминировал. Только многолетний опыт ведьмака и стальная воля всё ещё позволяли мне стоять на ногах.
— Я убью тебя, уничтожу! — яростно прохрипел он, швырнув в меня очередную порцию огненной магии.
Я принял её на «воздушный щит», начав пятиться от мага. Тот уже порядком вымотал меня, атакуя и атакуя, как бешеный пёс. Пот заливал мои глаза, а дыхание с хрипами вырывалось из ходящей ходуном груди.
— Бежишь, трус! — заревел он и захохотал, как гребанный демон безумия.
А чего бы ему не хохотать? Его выносливость и не думала истощаться.
Да, жирные щёки и сальный лоб ублюдка вспотели, но лишь оттого, что он применял магию огня. Воздух из-за неё сильно прогрелся, а на стволе одного из деревьев чернело пятно, оставленное «шаром огня».
Да ещё из-за буйства магии перегорели лампочки на парочке ближайших столбов. Один и вовсе весело трещал и искрился.
— Зверев, ты ответишь за всё! — вскричал упивающийся силой Грулев и кинул в меня «стену пламени».
Ревущий огонь пронёсся по брусчатке и накатился на меня, сожрав аж пару «воздушных щитов». Волосы снова затрещали, а кожу лица неприятно стянуло. Да и всё. Взяточник опять не добился ничего существенного.
Правда, и мои злобно затрещавшие «шаровые молнии» не достигли тушки противника. Они разбились об «огненный щит», похожий на вставшую на дыбы лужу живого огня диаметром в пару метров.
— Ты ничто против меня, Зверев! — снова проорал взяточник, порабощённый эмоциями, словно мелкий подонок, наконец-то дорвавшийся до власти и начавший мстить всем, кто, по его мнению, когда-то обидел его.
— Побереги дыхание. Тебе ещё предстоит громко вопить, когда я испепелю твою руку, — насмешливо выдал я, продолжая пятиться по круглой площадке.
— Сейчас я вобью твои остроты в твою же глотку! — зашипел Грулев, практически не сходя с места.
Он передвигался буквально на метр-полтора в разные стороны, а затем возвращался в исходную точку, словно муха к сладкому дерьму.