Маг с болезненным стоном упал на спину, очумело хлопая зенками. По его рассечённому до кости лбу хлынула кровь, а изо рта вырвались хрипы.
— Вот для этого она тут и стояла, — насмешливо бросил я обалдевшей Владлене, кивнув на статую, а затем, хромая, подошёл к Грулеву.
Тот не мог встать, скребя брусчатку судорожно согнутыми пальцами. Пучил мутные глаза и мычал, пуская слюни, смешавшиеся с кровью, заливающей лицо. Продолжать дуэль он точно не мог.
— Зверев, вы победили! Проявите снисхождение, не троньте Грулева! — выпалил барон, сумев побороть потрясение, вызванное тем, что его подопечный, выглядевший абсолютным фаворитом, проиграл, да ещё столь примечательно.
— Условием победы была тяжёлая рана, — холодно напомнил я и посмотрел на распростёртого сипящего взяточника, вызывающего у меня чувство гадливости. — А я такой не вижу. И чтобы не было кривотолков…
— Ах! — шокированно ахнула Велимировна, когда моя «шаровая молния» вгрызлась в руку Грулева.
Конечность урода почернела, сгорев от локтя до плеча чуть ли не до кости. Воздух наполнился смрадом палёной плоти. А боль оказалась столь чудовищной, что взяточник мигом потерял сознание. Жаль. Я хотел уточнить — этой ли рукой он собирался вырвать мой позвоночник.
— Господи, Зверев! — с ужасом выпалил барон и косолапя подошёл к дворянину.
Крылов, будучи магом жизни, принялся, тяжело отдуваясь, взволнованно колдовать над рукой Грулева, напоминающей обугленную палку. Но полное исцеление, к счастью, займёт не один день.
— Вот теперь — победа, — процедил я и под взбудораженным взглядом Владлены вернулся к тому месту, что так манило взяточника.
Присел и принялся трогать камни брусчатки. Один удалось легко перевернуть. Под ним обнаружился коричневый камень со множеством граней.
— А вот и «тайные методики» Грулева, — криво усмехнулся я, продемонстрировав окружающим артефакт. — Или это ваш, барон?
— Нет, не мой, — судорожно пролепетал он, шмыгнув мясистым красным носом с прожилками.
Но я по его глазам понял, что он врёт. Артефакт принадлежит ему.
— Если не ваш, тогда я возьму его себе. Думаю, Грулев точно будет доказывать, что никакого отношения не имеет к этому камешку, — расплылся я в улыбке и демонстративно сунул артефакт в карман.
Крылов проводил его лихорадочным взором, распахнув рот, словно собрался закричать «не-е-ет!»
Да, такая вещица должна стоить хороших денег. И он явно не хотел расставаться с ней, потому всё же протараторил:
— Артефакт лежал на моей земле, значит, принадлежит мне!
— Нет, он принадлежит государству. Вы ведь хорошо знаете законы? Любой бесхозный артефакт — собственность короны. Вот я и передам его надлежащим органам, скажу, что случайно нашёл, прогуливаясь по вашему парку.