— Савелий Петрович, вот не надо… От вас в тот день ощутимо тянуло алкоголем. И я знаю, что вас выдернули прямо со дня рождения супруги! — в сердцах выдал пухляш, названный Павлом.
— Я выпил лишь чуть-чуть, — скомканно пробормотал врач, виновато отводя взгляд. — А почему здесь озоном пахнет и ваза разбита?
— Она мне никогда не нравилась, — пробурчал я, глянув на осколки.
Нельзя выносить сор из избы, всем и каждому говоря, что тут произошло. Нужно самому выяснить отношения с внучком.
— Как вы себя чувствуете, Игнатий Николаевич? — обеспокоенно спросил Савелий Петрович, щуря глаза.
— Явно лучше, чем в тот день, когда вы живого признали неживым. Кстати, пока я был «мёртв», то разговаривал со Святым великомучеником и целителем Пантелеймоном. Он успел мне сообщить, что боженька горе-эскулапам отрывает руки и засовывает их им же в задницы по самые гланды. Особенно тем, кто в нетрезвом виде делает свою работу! — брызжа слюной, выдал я, разыгрывая разозлённого старика, почти похороненного живьём.
— В жизни всякое бывает, — примирительно выдал врач и робко улыбнулся.
— Дедушка, успокойся. Тебе нельзя волноваться, в таком-то состоянии. Чудо же, что ты вовремя очнулся, да ещё и разум вернулся к тебе! — застрекотал Павлушка, глядя на меня лучащимися радостью и тревогой глазами.
Вот этот щекастый, в отличие от его старшего брата Алексея, явно любил деда.
— Ладно, приступайте к осмотру, — смилостивился я и уселся на стул, повернувшись к эскулапу спиной. — Удобный у меня костюм, не находите? Даже снимать для осмотра не надо, да и вентиляция неплохая. Ну и чесаться удобно.
Врач интеллигентно улыбнулся и тряхнул руками, которые окутал светло-зелёный магический туман. Он прижал ладони к моей спине, помолчал и как-то так нехорошо хмыкнул.
— Что-то мне не нравится ваш хмык, — подал я голос.
— Игнатий Николаевич. — Врач замялся и сглотнул. — А вы… умираете.
Глава 2
Напольные часы мерно тикали, а голоса за дверью стихли. Зато Павел стоял с распахнутым в ужасе ртом, будто это он умирал, а не я, занявший тело его деда.
— Как? Как… умирает? — заикаясь, выдавил паренёк, глядя на Савелия Петровича, усиленно хмурящего лоб. — Он же только что оттуда.
— Что-то убивает его, — глухо выдал врач и посмотрел на меня прищуренными глазами. В них одно за другим мелькали предположения.
— Просто умираю. Больше никаких проблем нет? Глистов, ишемии? — иронично уточнил я, попутно лихорадочно ища причину такого прискорбного положения дел.
— Игнатий Николаевич! — повысил голос эскулап. — Отриньте свои шуточки, дело серьёзное!