Блондин опешил и покачнулся, как от удара под дых. Его лицо побелело от чудовищного изумления, а рот принялся бессмысленно открываться и закрываться. Глаза едва не выпали из орбит, брови отправились в космос.
Но всё же он сумел просипеть, сглотнув вязкую слюну:
— Не… не… немыслимо. Твой дар деградировал до первого уровня больше двух лет назад. Как? Как… ты вызвал «скольжение»? Оно же открывается на сороковом уровне.
Я злорадно оскалился, едва не падая в обморок. Магия выпила из меня последнюю выносливость, а с внучком надо было что-то решать. Кажется, пора включать театр одного актёра, основанный на работе с даром. Меня этому в школе-интернате ведьмаков обучили.
— Что… что с тобой? — пролепетал всё ещё шокированный блондин, глядя на то, как по моей бороде начали с треском проскакивать мелкие разряды электричества.
Мои налившиеся кровью глаза защипало, губы исказились в безумной усмешке. По разметавшимся волосам забегали крохотные молнии. И даже тень будто стала больше, заполняя собой комнату, словно намеревалась слизать плоть с костей Алексея.
— Де… дедушка, — судорожно выдал тот, прерывисто дыша.
— Я больше не твой дедушка, а меч Божий, карающий, сука, всякую мразь, — холодным шёпотом выдал я сквозь зубы, медленно наступая на блондина.
Тот затрясся, попятился, споткнулся и грохнулся на задницу, тараща глаза, наполнившиеся животным ужасом.
— Не… может быть. Да как?.. Изыди… Прочь… — кое-как выдал он.
Слова путались у него во рту, умирая ещё не родившись.
Страх вцепился в глотку внучка, но всё испортил мужчина, внезапно позвавший блондина из-за двери:
— Алексей Григорьевич, срочно необходимо ваше присутствие!
Чужой голос словно вернул блондина из царства страха на землю. Он как-то разом пришёл в себя и злобно прохрипел, бросившись к двери и вытаскивая из кармана платочек:
— Мы ещё не закончили.
— Да, не закончили. Приходи, как штанишки просушишь, — просипел я, криво усмехаясь.
Алексей шустро стёр платком кровь с лица и выскочил из комнаты в зал. Там он, уже окончательно успокоившись, принялся громко уверять всех, что с Игнатием Николаевичем всё в порядке.
— Вот же козёл. Ну и родственнички тебе достались, Игнатий, — прохрипел я и обессиленно грохнулся на одно колено, судорожно хватая ртом воздух.
Представление потребовало своей платы. А вот будь я в сильном теле, даже не вспотел бы.
Зараза! Впервые попал в столь великовозрастную тушку! И ведь покинуть тело старика нельзя без особого зелья «переноса души» моего собственного производства, а приготовить его — ещё та морока.
Но зелье хотя бы, как и планировалось, отправило меня в тело человека, чей характер, магия, опыт, лексикон и даже манера речи напоминали мои, несмотря на то что у нас с Игнатием большая разница в возрасте.