— Старик Зверев⁈ — пискнул Протасов.
На его лице разом столкнулись десятки эмоций: стыд с надеждой, гнев с разочарованием, уязвлённая гордость с ликованием. А особенно пышно зацвели чёрная досада, раздражение и даже злость на то, что явился именно Зверев. Ведь Протасов насмехался над ним. Да и сам Игорь язвил, называя старика «слишком опытным бойцом», намекая, что он обуза.
А теперь Зверев вместе с Марией Львовной и некромантом Захаром обрушили на гоблинов ярость оружия и магию.
Причём Игнатий Николаевич действовал так чётко, что даже бородатый маг выдохнул:
— Какой охрененно грамотный маг! Ни одного лишнего движения!
И правда, Зверев был хорош! Он первым делом выпустил «порыв бури», стремясь использовать в бою подручные средства, а именно — тяжёлые стеллажи. Они, поваленные ветром, упали на гоблинов. А те болезненно завыли, перекрывая грохот металла и звон множества разбившихся бутылей со спиртом.
— Поджигай спирт! Тут не хватает спецэффектов! — крикнул Зверев бородачу, поймав его взгляд.
Маг послушно швырнул шар огня в растёкшиеся по льду лужи. Голубое пламя нехотя вспыхнуло, внося ещё большую сумятицу в толпу гоблинов.
— Хорошо воюем, с огоньком! — выпалил Зверев.
Он принялся командовать — твёрдо и громко, будто прошёл сотни самых кровавых и безнадёжных боёв.
Люди взбодрились и ощутили уверенность. Только лицо Протасова всё больше морщилось, словно у него заболел зуб.
А уж когда погиб последний гоблин, Протасов и вовсе скривился, а затем натянул на физиономию высокомерно-презрительную гримасу, будто не он пару минут назад едва не рыдал, упрашивая бога спасти его жалкий зад.
* * *
«Музей водки», главный герой
Вскоре помещение устилали трупы гоблинов, а в воздухе повис мерзкий запах палёной плоти. Он забивался в ноздри и окутывал стальные стеллажи, поблескивающие в свете быстро опадающего голубого пламени. Лёд кое-где подтаял, смешавшись с зеленоватой кровью монстров.
— Игнатий Николаевич, я официально разрешаю вам называть меня дорогушей! — просипела байкерша, измученная сражением, но счастливая.
Она от избытка чувств даже бросилась мне на шею, обдав лёгким запахом бензина и сирени. Аж чуть с ног не свалила.
После боя я шатался от усталости, и будто бы даже увидел в дверях своего покойного деда. Он махал призрачной рукой: дескать идём, пора тебе на тот свет.
Да, истощение — поганая штука!
Тряхнув головой, я прогнал видение, мельком заметив завистливый взгляд некроманта. Его Мария не обнимала.
— Так, дорогуша, — хрипло бросил я улыбающейся девчонке, отстраняя её от себя. — Иди-ка собери трофеи. У гоблинов самое ценное — зубы. Хотя и из ушей может получиться хороший холодец с интересными свойствами. Но лучше бери зубы.