Анна уже пришла в себя — идеально-искусственная грудь исчезла из вида, верх черного обтягивающего платья вновь вернулся нам место.

— Значит, тебе сейчас одиннадцать лет.

— Да.

— От восьми до пятнадцати, — прошептала Анна.

— Физиологически моему телу шестнадцать или семнадцать, — уточнил я.

— Да нет, это мне.

— Что, простите? — вообще не понял я.

— Дадут, от восьми до пятнадцати по статье УК РФ, — прошептала густо покрасневшая от стыда Анна, старательно на меня не глядя. Ну вот, опять что-то непонятное из древних времен.

Впрочем, момент слабости и откровенных эмоций долго не продлился. Анна вдруг выпрямилась, одернула юбку и приняла такое выражение лица, что несмотря на чулки и обтянутую тонкой тканью платья фигуру даже малейшая сексуальная привлекательность из ее облика ушла. Около минуты мы молчали, причем губы женщины то и дело подрагивали — она несколько раз пыталась начать говорить, но каждый раз осекалась, не говоря ни слова.

— Я могу идти, госпожа Анна?

— Да. Нет. Нет, постой. Посиди, — показала она на кресло.

Внешне Анна пусть и надела маску, сменив облик, но внутри у нее явно еще полный раздрай. Садиться я не стал, но куратор даже не обратила на это внимания. Ушла в спальную комнату, вернулась переодетая — снова легкое платье, но уже более целомудренное, хотя на ее фигуре смотрелось тоже вполне себе. Не глядя на меня Анна налила себе почти полный бокал, вылив туда полбутылки — показательно растоптав даже намек на застольный этикет, после чего выпила вино за несколько глотков. Налила еще один бокал, но в этот раз пить не стала и перевела на меня взгляд.

— Я понимаю, что второго шанса произвести первое впечатление у меня нет, но я попробую. До этого момента я общалась с тобой как с Давидом Сангуэса, перешагнувшим порог столетнего возраста сенатским посланником и детоубийцей, который как я знала занял твое тело. Общалась я с ним, с тобой, с учетом того, что Давид не знает, что я об этом знаю. В конце… В конце нашего совместного пути он должен был умереть, в том числе как наказание за случившееся с тобой, поэтому я недавно позволила себе в его, ну и так получилось, что в твою сторону некоторые вольности. Сейчас я предлагаю тебе уйти к себе и в рабочей обстановке пообщаться со своими соратницами по команде, вам наверняка есть о чем поговорить. Завтра будет новый день, в ходе которого я буду общаться с тобой как с тем, кем ты являешься — то есть как с Деймосом-Данте, и вечером мы снова поговорим. Надеюсь, у нас получится это сделать как с чистого лица. До встречи.

— До свидания, госпожа Анна, — кивнул я и покинул кабинет.