Кстати, среди несчастных, большинство из которых уже были мертвы, были и воины Кара-Сала. Теперь понятно, почему у того было так мало воинов, учитывая уровень Аллода и находившиеся на нём строения.

— Хотел бы сказать «добрый вечер», но он определённо недобрый. Поговорим или сразу к мордобою перейдём? — громко произнёс я, глядя на извивающуюся на вершине пирамиды эльфийку, так и не открывшую глаза.

Её волосы были столь черны, что казались просто куском чёрного бархата, в который было обёрнуто идеальное тело тёмной. И те ремешки, которых на ней было раз-два и обчёлся, лишь подчёркивали все достоинства точёной фигурки.

В ответ на мой вопрос пленники на стенах зашлись в вопле, а потоки крови забурлили, ещё быстрее стекаясь к подножию пирамиды.

— Убить! — приказал я своим бойцам, сам устремляясь вперёд.

Третий, стукнув мечом о щит, рванул следом, при этом его щитники грамотно распределились по бокам от меня, прикрывая фланги.

Зашедший последним Обморок взревел, встав на дыбы и оглушая всех находящихся в зале с отличнейшей акустикой. Мы-то к этому уже привыкшие, а вот противнику было определённо неприятно.

Впрочем, заминка у эльфов была не дольше пары секунд, после чего танцующие девушки остановились и вытянули перед собой руки.

Кровь под их ногами вспенилась и устремилась вверх, пока не сосредоточилась в раскрытых руках. После чего затвердела, превратившись в мечи с волнистыми лезвиями.

Пленники разом захрипели и обмякли, а девы с кроваво-красными клинками взмыли в воздух и, преодолев разделяющее нас пространство, приземлились прямо перед нами.

Зал моментально наполнился звоном стали и криками раненных. Несмотря на свою хрупкость, эльфийки двигались чрезвычайно быстро, при этом успевая атаковать, а их волосы порой приобретали красный оттенок, превращаясь в острые лезвия, одинаково превосходно режущие доспехи и защищающие от стального оружия.

И тем не менее мои бойцы не дрогнули, пользуясь численным перевесом и хорошо отработанной тактикой.

Оттесняя эльфиек к стенам и ограничивая им свободу манёвра, они подгадывали момент, позволяя жаболюдам накидывать крепкие сети, после чего безжалостно протыкая девичьи тела копьями.

Я же скользил по полю боя, стараясь успеть везде и при этом как можно быстрее приблизиться к пирамиде, где с прежним безразличием восседала главная тёмная. Смею предположить, что именно её называли Матерью.

И вот когда до подножия пирамиды мне оставались считаные метры, она, наконец, открыла глаза…

— Довольно! — чересчур сексуальный голос прокатился по залу, отражаясь от стен и усиливаясь с каждой секундой, пока не достиг своего пика и внезапно не затих. Впрочем, как и все звуки в зале.