Хотя, как ни крути, но этот жест совершенно не шёл на пользу репутации Тори. Негоже старшей в иерархии прикладывать физические силы, дабы остановить того, кто по умолчанию должен подчиняться.

— Будь у нас нормальная Мать, мне не пришлось бы само́й этого делать, — жаболюдка вновь двинулась ко мне, плечом отодвигая более хрупкую Тори. — Отец! Позвольте обратиться к вам!

— Что случилось? Разве не с Матерью я должен разговаривать? — я устало потёр пальцами переносицу. Верно говорят, что все проблемы из-за женщин.

— К сожалению, наша Мать слишком юна, чтобы осознать всю важность традиций, — остановившись передо мной, Орани поклонилась. — И, похоже, именно поэтому не может донести всю важность наших традиций до вас и насколько это важно для нашего племени.

— Возможно, — медленно кивнул я. — Что ж, тогда попробуйте вы. Может, ваши слова прозвучат куда убедительнее.

Подоспевшая Тори, услышав сказанное, замерла, не сводя с меня своих больших глаз.

— Тела павших в бою должны пройти специальный обряд, дабы они смогли достигнуть главного Омута, где они растворятся в воде, увеличив его размер. Совсем немножко. Настолько мало, что даже самый зоркий глаз не заметит. Но вот так, капля за каплей и создавался Омут, хранилище нашей расы, наших знаний, нас самих… — Орани подняла руки, делая разнообразные плавные движения, от которых меня тут же начало клонить в сон.

— Они не гибнут, — с трудом скрыв желание зевнуть, произнёс я. — Система спишет с меня деньги, после чего парни полежат в земле несколько часов и вылезут наружу. Как новенькие.

— Это в лучшем случае, — шаманка выставила перед собой ладони, словно хотела оттолкнуть меня. — А если что-то случится? Тогда их сила просто растворится в небытие, и они исчезнут навсегда.

— А как же храбрые воины сражались до этого? Мы, конечно, стараемся забирать тела павших с собой, однако гарантии, что это выйдет, нет никакой. Да и в вашем мире, я уверен, не всегда воины возвращались в родное племя.

— На этот случай шаманы племени выдавали идущим на битву специальные амулеты, — пояснила Орани и повернулась к Тори. — И про которые Мать Омута сознательно молчала.

— И которые, конечно, вы собираетесь начать делать только сейчас, хотя на Аллоде вы не первую неделю… — я подавил желание стукнуть какой-нибудь палкой по головам обеих жаболюдок. Одной за вечную глупость, второй за хитрожопость.

Ведь запрети я этот чёртов ритуал без веских причин, и чёртова жаба начнёт манипулировать большеглазыми бойцами, выдавая эти самые амулеты лишь лояльным, подрывая бойцовский дух у остальных, более прогрессивных, но не до конца сбросивших оковы предрассудков жаболюдов.