Было сложно оставаться невозмутимым, даже слегка надменным, когда я видел, в каком состоянии лежал мой брат. Без кожи, подключённый к аппаратам и к капельницам, из которых в его тело поступала светящаяся жидкость с магическими компонентами.

Я не позволю себе потерять его… Мне уже удалось спасти его однажды тогда, в психиатрической больнице. И я сделаю это вновь!

И на минимальные потери в виде десяти или двадцати лет жизни, которые бы Василий Валерьевич у него забрал, я тоже не согласен. Это жизнь члена моей семьи! Значит, лекарь покусился на святое… И отвечу я ему тем же.

Шагнул в сторону, и на месте, где я стоял, раскрылся портал. Из него вышла гончая, держа в зубах десятилетнего мальчика.

— Что ж, Василий Валерьевич, теперь наши аргументы сравнялись, — прямо сказал я.

Завидев демона, все присутствующие выпучили глаза. Этот привычный шок, который я вижу из раза в раз, когда люди наблюдают за призывом демона. Но если всё пройдёт как надо, они даже не вспомнят о том, что здесь был кто-то посторонний. Ребёнок тем более… Не хотелось бы, чтобы из-за действий его отца у него осталась психологическая травма на всю жизнь, которую смогут убрать только менталисты.

— Это иллюзия, — неверящим тоном пробормотал он.

— Папа, спаси! Папа! — заскулил ребёнок, находящийся в зубах гончей.

У того начиналась истерика. Пришлось вызвать ещё и белого демона, чтобы он его усыпил.

— Что вы сделали, Демьянов? — воскликнул Василий Валерьевич, видя, как голова его сына упала на бок.

— Он поспит, пока мы решим свои вопросы, — спокойно ответил я.

Сделав дело, белый демон тотчас исчез.

— Теперь похоже, что это не иллюзия? — спросил я, вскинув бровь.

— Что вы хотите? — забормотал он, глядя прямо на сына.

— Вы сейчас же вернёте все годы жизни, которые забрали у Бориса, и докинете ему ещё десять своих сверху, — озвучил я свои требования.

— Какие десять? Мне уже семьдесят! Жить осталось мне лет 20 от силы.

А я думал, он моложе… Выглядел он лет на пятьдесят лет максимум, ведь часто бывает так, что сильные маги живут куда дольше и позволяют сохранить своё тело в хорошей форме на более долгое время, чем обычные люди.

— Не врите, у вас жизненной энергии ещё на двести лет в запасе. Не знаю, у кого вы её натырили. И меня это мало волнует, — отрезал я. — Мне главное, чтобы всё, что причитается брату, осталось у него. И вы закончите операцию. Потом я верну вашего сына.

— Так не пойдёт! — вскрикнул он. — Верните его сейчас же!

— Где гарантия, что сдержите свои обещания? Одно вы уже не сдержали.

Так я намекал, что слово этого лекаря ничего не значит.