Сейчас я смотрел на зеленоватое свечение вокруг старика, в котором чётко отпечатались символы на демоническом языке, которые и прочитал мой подселенец. Это был тот самый договор о продаже души.

Роман Викторович застыл с выпученными глазами, поняв, что я имею в виду.

— Да, я вижу, что вы продали свою душу, и даже вижу кому и при каких обстоятельствах, — продолжил я. — Но Святому ордену я вас сдавать не собираюсь.

Граф всё ещё не мог вымолвить ни слова. Он продолжал смотреть на человека, узнавшего его самую страшную тайну.

Я застал его врасплох. И если бы не сказал, что не собираюсь идти в орден, уверен — лежал бы сейчас в этом кабинете уже остывающим трупом. Роман Викторович — один из сильнейших некромантов в империи. Сам император даёт ему задания, и неспроста…

— Чего вы хотите? — повторил граф, но на этот раз тихо, с опаской.

— Помочь, — ответил я, наклонившись.

— Просто помочь? — не поверил Роман Викторович.

В нашем мире сложно доверять людям. А ещё сложнее поверить, что кто-то готов помочь без злого умысла и не требовать ничего взамен.

— Да. Алиса помогла мне недавно, когда я искал свидетелей для подтверждения своей личности, — объяснил я. — И мне бы не хотелось, чтобы она лишилась отца. Я знаю, каково это… — сделал небольшую паузу, смотря на задумчивое лицо графа. — И не хочу, чтобы она испытала нечто подобное.

— Видимо, моя дочь была права, — вздохнул Роман Викторович.

— В чём?

Я не совсем понимал слова графа. Слишком уж он любит говорить загадками и абстракциями. Но этим грешат все некроманты.

— В том, что вы единственный человек во всём университете, в ком нет корысти, — улыбнувшись одним уголком рта, ответил Роман Викторович.

Я лишь грустно улыбнулся.

Всё произошедшее с моей семьёй заставило понять, как бессмысленны все богатства… когда рядом нет близких людей.

Я и раньше не особо бегал за богатством, всё моё обучение в Московском университете было направлено на то, чтобы стать сильнее. Мне хотелось вступить в орден и помогать миру искоренить демонов, чем и занимается моя семья уже много веков.

С самого детства мне говорили, что я должен внести свой вклад в эту вечную войну. Но тогда я не видел в этом особой цели, хотя и учился прилежно. Цель появилась уже после воскрешения.

И теперь она связана не только с моей семьёй. Но и со всеми, кто из-за лап демонов потерял своих родных.

— Роман Викторович, встаньте, пожалуйста, — попросил я.

Граф покорно кивнул и поднялся.

— Говорите, что делать, ваше благородие.

Он обратился ко мне как следует. А это показывает, как резко изменилось его отношение. И теперь главное — оправдать это доверие.