В отличие от Сергия он был абсолютно голым. На шее у него красовался толстый пластиковый ошейник, к которому крепились две длинные металлические палки, за которые его и тащили конвоиры. Они остановились, открывая один из люков, и военным ведущим бывшего Светоча пришлось чуть затормозить, чтобы не столкнуться в узком коридоре корабля.

Один из охранников с огромным трудом поднял водонепроницаемую перегородку, и из каюты отчетливо запахло потом и мочой. Сергий с ужасом смотрел, как военные запихивают голого слабо соображающего мужчину в комнату, полную таких же заключенных, как он. В маленькой каюте, было напихано больше технократов, чем селедок в бочке. Казалось, там так тесно, что невозможно сесть, поэтому все стоят столбами. Тот, которого привели, поместился в импровизированную камеру, только когда один из конвоиров Светоча помог затолкать бедного низкоуровнего.

Дверь резко опустилась, и на лицо Сергия попало несколько крупных, казавшихся в темноте черными, капель. Поднеся пальцы к щеке, он понял, что это кровь. Японцы, судя по мимике, ругались, им не удавалось закрыть перегородку до конца. Чуть приоткрыв дверь, военный взмахнул своим коротким кинжалом и отбросил в сторону окровавленный обрубок пальца.

Сергий бы в ступоре. Минут пять назад с ним крайне вежливо общались, но с его собратьями поступают как с животными, даже хуже, как с неодушевленными предметами. Он обязательно должен был выяснить, что тут происходит.

Дернув за цепь, конвоиры довели его до конца коридора, где располагался вполне комфортабельный гальюн. Однако остаться в одиночестве не позволили. Очевидно, что с ним обращались как с особенным и исключительным, отличающимся от остальных. Это было страшно. Страшно тем, что в любой момент его могут низвести до ранга вещи. Страшно, что еще было куда падать, что это не конец, не самое худшее.

Сделав свои дела и вернувшись в камеру под строгим надзором конвоиров, он осознал, что сейчас, возможно, все технократы так же набиты в загоны, камеры или амбары. А возможно, их просто убивают, как тогда, ночью. Не разбирая и не спеша, не тратя боеприпасов, ударами ножей.

Он не мог выглянуть в иллюминатор, чтобы понять, что происходит снаружи, внутри же большая часть надписей была на международном английском, и определить, где он находится, на крейсере или другом корабле, не представлялось возможным. От нечего не деланья Сергий вскоре уснул.

Его разбудили через несколько часов. Все те же конвоиры, переговариваясь, перестегнули его цепи со стены на дополнительный наручник и, понукая небольшими дубинками, вновь вывели в коридор. На сей раз его вели в другом направлении. Темные переходы сменялись один другим, пока военные, наконец, не подошли к охраняемым двумя часовыми дверям.