Передо мной падает рыцарь, пронзенный копьем. Появился Ангел, непись. Глаза горят золотом, рот раскрыт в оскале, а крылья распахнуты так широко, словно хотят обнять мир.
Я сразу сжимаю амулет. Из тени в ногах вырываются огромные псины. Из пастей стекает лава, вместо шерсти — тьма. Когти жгут землю, а красные глаза рыщут вокруг, выбирая жертв.
— Фас!
Огненные пасти Гончих сомкнулись на руках и ногах, рвут золото доспехов как бумагу. Гончие вгрызаются в тело Ангела, неистово рвут крылья, глодают лицо, когти вскрывают доспехи упавшего, а головы скрываются в животе, выгрызая потроха.
Я бегу вперед, вместе со всеми. Иначе никак, тупо затопчут свои! Над головой такой ужас, что башку поднять страшно. Высшие сцепились с Архангелами, мощные заклинания утюжат своих и чужих, но им до этого никакого дела.
—Ха-ха-ха, — раздался над полем боя смех Архидемона. —Еще! Больше Боли!
Я сам не заметил, как прорвался в город. Под сапогами гремят упавшие створки ворот, Демоны заполняют улицы как миазмы чумы. Вламываются в дома, забираются по крепостным стенам, как ручьи черных тараканов. Битва кипит, все горит, а черный дым ползет над домами, першит в горле горьким напитком страданий жителей.
Я и сам обезумел от всеобщего Пира Боли. Мои Гончие рвут всех, кого видят. Бегу вместе с Рыцарями Бездны, вламываюсь в дома и дворы, бью заклинаниями узорные колонны дворцов, вонзаю посох в грудины ползущих куда-то мужчин.
— Стойте! — ревет белугой женщина под ногами. — Что вы делаете?! Не надо!
Она закрывает телом уже мертвого воина с распоротой глоткой. Каким отчаньем наполнены ее голубые глаза!
— Убиваю людей, — ответил я ей, с безумной хрипотцой в голосе.
Демон рядом протянул мне нож и я без сомнений вскрыл глотку жертве. Кровь бежит всюду, она ручьями течет по улицам, заполняет мостовые, пачкает белые стены домов аляповатыми пятнами, рисуется штрихами на доспехах Демонов.
Всюду смех и крики, стоны в огне, вопли в дыму. Люди узнали, что такое Пир Боли. Я видел, как развлекаются Легионеры Боли. Стоял на площади и хохотал вместе с ними, наблюдая, как безногий воин пытается заползти на столб, где повешены на кишках его родные.
Срывал одежду с плачущих женщин и кидал их голых на потеху низшим демонам. Без отвращения ступал по лицам мертвецов на улицах. Перекидывался головами с Суккубами, и смеялся, видя как они целуют в губы мертвые головы. Подкидывал вырванные сердца Извергам, они забавно ими чавкают. Улюлюкал, когда один Высший на площади жонглировал оторванными руками в латных перчатках.
Без устали мы истребляем все живое. Мои Гончие с утробным воем налетают на бегущих, а я только кричу: