Сверху хлопнули крылья… И горящее желтым, огненное перо, быстро кружась, устремилось вниз.

— Мать твою, жар-птицу!!!.. За ногу!.. — вырвалось у меня, с сожалением, взирающим на уносящуюся вниз, горящую, словно жар землю. И мирно стоящую, набитую камнями спортивную сумку, в нескольких шагах, от четко выделяющейся, проходящим сквозь нее, едким желтым светом, щели-прохода в другой Мир.

— Мурка, время! — привычно, выкрикнул про себя я, не обращая внимания на пронзившую плече боль. Хлопок-взрыв крыльев, почти орлиный, писк, точнее рев. И земля, пусть и замедлившись, продолжила удаляться… Похоже, возможности Мантикоры, не безграничны, и в этом Мире, действительно сдают. Время замедлилось, но едва ли в два раза. Что по моим представлениям, было едва-едва. Видимо это все, на что способен разогнанный возможностями Мурки, мой хилый обмен веществ.

— Хозяин, главное, разжать его пальцы и вырваться из когтей! Это не обыкновенная птица, это Феникс, и они неуничтожимы… По крайней мере в своем родном Мире. Я слышала о них… — сообщила мне Мантикора, всерьез подбодрив.

— Я тоже слышал, что бессмертны… У нас тоже есть легенды. Но… Не неуязвимы! Надеюсь, что я больше прав. Так что — зубы!!! Когти… И весь комплект!

Шея тут же стала утолщаться. Зубам во рту стало тесно. А из мгновенно утолщившихся и будто ставших дубовыми пальцев, вырвались острые и полюбившиеся мне, коготки.

Я поднял быстрый, оценивающий взгляд вверх, одновременно решительно вцепившись в птичью лапу… И лихо ввернул когти в нее.

На до мной были только огненные перья… И склоненная вниз, практически «вверх ногами», на меня злобно взирала, голова огромного, алого орла. Приоткрытый, крючковатый клюв, как раз выбирал, куда бы вонзиться… Топорщащийся нервно хохолок… Видимо ощущения я ей принес, не из самых приятных.

И однозначно определившись, что наилучшим местом будет моя голова, птица приоткрыла клюв, показав острый, длинный, еще более яркий, огненный язык, и быстро двинула его ко мне, нацелившись на глаза.

Нещадно резанув когтями, надеясь в птичьей лапе перерезать максимум сухожилий, я явно преуспел, так как хватка Феникса на мне, существенно ослабла. И уже выскальзывая из когтей, я понял, что до знакомства с его клювом, полностью освободиться не успеваю…

Что, осознав, привычно саданул, на половину сжатым кулаком, в почти схвативший меня клюв.

Без сильного выраженного эффекта… Правда мимо себя отклонил, что тоже хорошо. И я все еще жив. С глазами, с головой, и вообще, можно сказать, что у меня все прекрасно, поскольку я все еще «цел, и неделим».