Короче, все отбросим.
Я сделал еще шаг, и понял что все же, облегчение облегчением, но что-то явно не так, поскольку моя левая нога продолжала быть существенно тяжелее правой, и слегка приволакивалась, шурша разбрасываемыми в стороны камнями. Да и ощущения были весьма странными…
И я бросил свой взгляд вниз.
На моей ноге болталась голова злополучного Феникса, с остатком перерубленной наискосок шеи, вцепившаяся своим острым массивным клювом в мою икру, и злобно взирающая на меня. Впрочем, его глаза уже тронула поволока смерти, и яростный взгляд был больше обреченным. Окровавленные перья на конце шеи исторгали кровь-искры, и за ними тянулся короткий, и обильно искрящий след к окну-щели. Все еще не схлопнувшейся, и густо сочащейся серым дымом.
— И остался жив, и с местной живностью раззнакомился. Раз эту живность и приволок… Это не может не радовать! — многозначительно приподнял бокал с пивом дед, и, на удивление о воздух бокалом «цокнув», как о виртуальный второй бокал, Древний Дед пригубил, будто поздравив меня с маловероятной победой.
— Камешков смотрю, тоже прихватил, — изучающе вперившись в сумку, произнес с улыбкой дед, возвращая свой бокал, на стеклянный столик.
— Пожалуй, что окошко я прикрою. А то еще кто-нибудь, более целый, на огонек может заглянуть! Ведь может? — уточнил он, а из окна-щели в Красный Мир, донеслись, громкие, многоголосые крики, напоминающие гусиный галдеж, с обильным шипением и пришепетыванием, и недовольный, слишком громкий рык Мегатавра.
Глава 13
Я поспешно кивнул.
Будто расслышав, его больше констатацию, чем опасения, в окно стал пролазить огромный, длинный, острый коготь.
— Мегакрот! — произнес я, его узнав.
— Демон Исхода… — произнес, не испугавшись, и даже не моргнув, старик. — Точнее, его часть, — теперь лениво.
И щель мгновенно схлопнулась, обрубив коготь колосса, полетевший и упавший, глухо звякнув на камни.
Серый дым начал сгущаться вокруг меня, смертельная тень, быстрее накрывать вглядывающийся в меня глаз, а кровь сильнее искрить. И я во избежание, еще чего-нибудь чрезмерно интересного, и как всегда неожиданного, решил избавиться от головы, а именно ее с ноги снять.
Вогнав свой меч в приоткрытый клюв Феникса, я его разжал… А из разорванной икры, струей брызнула моя кровь. Залетев остаткам птицы Жар, прямиком в глотку.
Глядящий на меня в упор глаз, странно изменился… Вначале резко сузившись, а потом, разбежавшись, растекшись зрачком, на его весь.
Все-таки вкусила моего «сока», хоть перед смертью.
С досадой, я ее отшвырнул, и двинул к деду.