— Юр-р-р… У него, КРАСНЫЕ ГЛАЗА… ВЕЛИКИЙ ВОЖДЬ!.. — мелко закивала она, подтверждая.

А он задумчиво, убрал с нее взгляд. Перевел взгляд, на тех, кто был, тогда с нею…

В ответ такие же кивки. Ну, разве что не так часто…

Жаль, что он ушел… Подумалось ему, с тоской. А умничка дочь, ведь так старалась!..

В отличии от остальных, он знал всю историю, без утайки…

Он, опуская взгляд, вновь вздохнул.

— Это все хорошо… — начал он. — Но как его, от эльфов-то выковырять! Ведь даже ты, утверждаешь, что у Эльфийской Принцессы, у него на него планы… Далеко идущие… — не глядя на свою дочь, произнес он, понимая, что пока тот в Эльфийском Лесу, Он для него недосягаем. Разве что, выставить засады, и подождать… Месяцок-другой. Но позор…

Он вновь мысленно, вздохнул. Позор, бы он вынес… А вот, свою дочь!!!

И от одной мысли, что вытье, будет длиться ДОЛГИЙ СРОК, не сдержавшись, он вздрогнул.

И тут, будто прочувствовав, неожиданно вмешалась дочь.

— Короче все!!! — решилась она, и зло утерла слезы рукавом.

— Я еду, к эльфам… За своим! Любимым… Пусть только попробуют не отдать!..

Присутствующие, вздернув брови, почти трагически, переглянулись.

И она, подумав, тут же исправилась, благо, не заметив их взгляд:

— Не позволить, нам ВСТРЕЧУ…

Облегченные взгляды, в том числе и отца.

— Доча… — с заметной лаской, произнес Вожак, испытав внутреннюю гордость. Чего скажешь, храбрая, вся в него… — Но ведь можно послать и… — продолжил он.

— Я знаю!!! — отрицательно-решительно взмахнула она головой. — Послать можно хоть всех! Я и посылаю…

Ррадак хмыкнул, улыбнувшись.

— За свою любовь, нужно бороться!.. Вот я и побегу… Пойду… И поборюсь… — продолжила она.

— Во главе делегации, в Серебреный Лес! — и Ирнердиканора в усмешке, показала свои белые зубки.

— А что, Принцесса я или не Принцесса⁈..

И слегка помрачнев:

— И если не смогу, это будет МОЯ ошибка… — зло добавила она.

— Потому что, если это будет кто-нибудь другой — НЕ ПРОЩУ!!!

Застигнутый врасплох, под ее взглядом, Вожак Свободного Леса, незаметно поежился, ощутив, лютующие в его дочери чувства. И что, ТОЧНО, говорит правду, и провинившемуся несдобровать.

Переглянувшись с кивнувшим Советником, Дикриманором, и одновременно Послом, ранее сопровождавшим его дочь в Милстрад, Вожак, оперевшись, на разгоряченный, и давно кипящий лоб, только вздохнул.

— Ладно, я отпущу, но только без фокусов… — произнес он более умиротворенно.

— «…Вырву, ее белобрысые лохмы, и все такое…» — процитировал он, из ранее, не единожды, с разной степенью экспрессии, слышанного.

— Черно-малиновые… Но к тому времени, когда они явятся в Светлый Лес, подозреваю, она свой окрас сменит… — в его речь, с поправками, вклинилась Ирнердиканора.