— Миша, просыпайся, иначе ты опоздаешь!

— Кхам… — просипел я хриплым после сна голосом и с трудом разлепил глаза. Спать хотелось неимоверно, но я всё же принял сидячее положение и зевнул так, что чуть рот не порвал, а затем сказал: — Всё, проснулся.

— Хорошо. Собирайся быстрее. Тебе ещё позавтракать надо успеть.

Желудок ответил затейливым бурчанием. Дескать, да, надо поесть. И через минут десять он с радостью начал принимать то, что я стал отправлять в него, сидя за столом, окружённым членами… э-э-э… семьи.

— Веди себя у князя прилично, а не как обычно, — кинула мне тётка, пронзая недобрым взглядом. — А то ещё бросишь тень на нашу фамилию.

— Я могу вести себя, как Иван. Сойдёт? Он же вами воспитан, — криво усмехнулся я, кивнув на двоюродного братца, жадно обгладывающего куриную ножку. Жир тёк по его руке, а крупные зубы чуть ли не в пыль мололи кость.

Сестра тут же наступила тапкой на мою ногу и сделала страшные глаза. Тётка же скривила физиономию и так сильно сжала вилку, что у неё аж костяшки пальцев побелели.

— Нет, Михаил, не веди себя, как Иван, — бросил на сына недовольный взор дядька, чинно завтракая. — Иван не плохой парень… по-своему. Однако князь приметил не его, а тебя. Следовательно, тебе не стоит как-то менять своё поведение.

— Это точно, — прошамкала бабка Авдотья, покосившись на позеленевшую дочку. — Клавдия, ты чего это? Что-то не свежее съела? Ты это… ежели тебя мутит, в уборную сходи.

— Всё со мной хорошо, — процедила та и с ожесточением начала резать блин. — Кто-то мог бы и замолвить словечко перед князем о своих двоюродных родственниках.

Её бурчание явно было адресовано мне. Но я не успел на него ответить, поскольку вклинился дядя.

— Дорогая, им не по плечу тренировки князя Александра Георгиевича. Давай смотреть правде в глаза. Даже если он их каким-то чудом возьмёт в свою секцию, они там надолго не задержатся.

— Ты не веришь в своих собственных детей! — вскричала тётка, раздувая крылья носа. — Чем они хуже этого?

— У этого имя есть, — твёрдо проговорил я, откинувшись на спинку стула. — Хорошее имя, красивое. Михаил. Так звали даже парочку императоров.

— Так! Закрыли все рты! — рявкнул дядя, сурово столкнув брови над переносицей. — Начали свару с самого утра! Ешьте!

— Наелась уже! — истерично бросила тётка и выскочила из-за стола.

Дядька мрачным взором проводил её нескладную костлявую фигуру, а потом молча продолжил завтракать. И никто больше не нарушал тишину, разбавляемую лишь звяканьем вилок об тарелки.

Впрочем, уже совсем скоро за окном раздалось требовательное рычание автомобильного мотора.