— Гори в аду, падла, — прохрипел я и прицелившись, произвел два выстрела ему в грудь и один контрольный в голову. Тело некроманта дернулось и завалилось на спину. Мне же весь взор закрыло большое количество системных уведомлений. Точно так же, как тогда, после убийства героя.
Однако разбираться я с ними буду позже. Просто свернул, отправляя на край взора, куда-то к черепку, где теперь мигал символ медальки с восклицательным знаком. Видать полученные достижения.
Пока что мне было не до этого. Я достал телефон из подсумка и включив вспышку, сфотографировал татуировку некроманта. После чего, на всякий случай, прострелил ему конечности и выудив нож, отрезал голову. Я не суеверный, но хрен его знает, этих куколдунов. Может он еще восстанавливаться может или как-то обманывать смерть.
Из подземелья я выходил, неся голову некроманта за волосы. Увидев это, спасенные девчонки закричали. Пушистик удивленно посмотрела на меня, ну а Десмус удовлетворенно хмыкнул. Впрочем, мне было абсолютно насрать на их пожелания и прихоти. Я слишком устал после всей этой беготни, у меня болели уши, да и общее состояние было слишком паршивым. Так что, дойдя до телеги, я поставил голову некроманта на сидение извозчика и сам уселся у колеса, наконец доставая флягу с водой, в которой был разбадяжен аспирин. Что ж, наконец можно выдохнуть… По крайней мере пока что.
Глава 20 Трофеи
Многие почему-то боятся профессиональной деформации психики. Приписывают ей мифические явления, словно бывалый в боях военный, уже ничего не боится и готов ринуться в самое пекло. Словно у такого человека поистине стальные нервы и отсутствует инстинкт самосохранения. Словно он не способен на рефлексию… Вернее не так. Все пережитое в прошлом навалится на него ночью. Просто обязано навалиться, а иначе никак. Какой же профессионал, да без кошмаров, в которых он видит лица врагов?
Видать я не профессионал. Мне никогда ничего подобное не снилось. Для меня в принципе сны это явление редкое и если уж и сниться что-то, то какой-нибудь не запоминающийся бред. Я никогда особо не переживал о том, что отнимаю чью-то жизнь. У меня не было этого овеянного кучей мифов, морального выгорания. Зато была физическая усталость и общий износ организма.
Сидя у колеса телеги, я в очередной раз исторгал воду из желудка. Я пил, не имея возможности напиться и тут же сплевывал воду обратно, потому что меня выворачивало. Выворачивало скорее от запаха. Вид развороченной плоти меня не смущал, но вот запах. И как только Пушистик может здесь спокойно бродить, с ее ты звериным обонянием. Представить страшно, какие ароматы ощущает она. Впрочем, местные видать уже привыкшие к такому.