Стрелял, максимально стараясь рассеять прилеты по сектору. Благо подвижность тела пулемета на станке это позволяла. Работал короткими отсечками по четыре-пять патронов, чтобы не сжечь ствол.

Противник понял, что что-то не так, когда значение на счетчике уже перевалило за сотню. Повинуясь неизвестно чьему приказу, эскадрон, как минимум уполовиненный, ринулся в смертельный бросок, стараясь рассредоточиться.

Это они правильно, я как раз ленту менял на новую. Пустой короб просто откинул в сторону, чтобы не мешался. Так что, к моменту, когда я готов был продолжить вести бой, они уже сократили дистанцию до четырех сотен метров. Здесь не до превышений. Я попросту вдавил спуск, целясь примерно в центр фигур и плавно водя стволом пулемета из стороны в сторону. Очереди по десять прекрасно нагревают ствол, однако тут ничего не поделать. Либо так, либо поднимут на кавалерийских пиках. Вон как ребятки уже обозлились. От эскадрона осталась пара разрозненных отделений и тех я добивал уже более прицельными очередями. Что-то не помогла им магия. Видать бронебойный 12,7×108 слишком силен для местных энергетических щитов, или чем тут местные куколдуны пользуются.

Злорадно ухмыляясь, я откидывал второй короб, примыкая третий.

— Подлый демон, выходи биться честно! — прокричал мне всадник, что достиг стен, войдя в слепую зону пулеметного огня. И ведь он не один. Их у ворот собралось человек восемь. Остатки от полуторы сотни.

— Отсосите! — гаркнул в ответ я и выудив из разгрузки пару гранат, попросту запустил их вниз, к воротам, предварительно конечно же расчиковав, позволив активным скобам улететь в неизвестном направлении.

Эх, помню в учебке мы долго потом ползали по полигону и собирали их, чтобы предоставить в качестве доказательства того, что граната отработала свое и мы не украли ее с целью последующей продажи. Веселые были времена. Мы тогда так же и гильзы собирали, а потом скидывали в общую кучу.

Два взрыва практически слились в один, хотя для меня, подоглохшего после пальбы с крупняка, они были слышны лишь на грани восприятия, все остальное заполнял пронзительный неприятный писк. Многие считают, что это звон, хотя звон — это скорее колокола, тут же, протяжный писк на высокой ноте.

На всякий случай, решил посмотреть, отработали ли свое гранаты. На удивление, рванули хорошо. Покалеченные лошади и стонущие раненые. Что может быть прекраснее? Над лошадьми сжалился, добил прицельными выстрелами с автомата, а вот люди пускай сами дотекают. Нефиг, им уже был дан предупредительный залп с АГСа. Не поняли, так сами виноваты.