Девушка сидела на подстилке из прелой соломы. Вся в следах укусов блох, мошек и прочих ползающих и летающих гадов. Из одежды на ней был лишь ошейник и наручники, сковывающие ее кисти у нее за спиной. Здесь хозяин не поскупился на металл. Но явно скупился на кормежку. Девчонка выглядела лет на сорок. Кожа обтягивала скелет, на мышцы были лишь сплошные намеки, но сами они практически отсутствовали. Лицо было закрыто кожаной полумаской, видать, чтобы никого не покусала. При этом волосы, темно-зеленого, болотного цвета, были коротко обриты. Если бы не обвисшая скукоженная грудь, я бы подумал, что это мальчонка.

Голодным взглядом, она посмотрела на торговца и чуть дернула кошачьими ушами. Хотя, судя по пушистому хвосту, я бы, наверное, отнес ее больше к какой-то породе лис. Что забавно, хвост ей не стригли, и он начал линять, оставляя на соломе темно-зеленую длинную шерсть. Такая же шерсть проглядывалась и на руках, и на ногах, но, как и у людей, не шибко длинно отрастала. Глаза и уши звериные, а остальное все, вполне человеческое. По крайней мере, из того, что я вижу.

— Такую дохлую, разве что собакам на корм, — с неким презрением, проворчал, а сам, уже прикинул, что с ней можно сделать. Не скажу, что я любитель зверолюдей. Никогда особо не был поклонником всего этого дерьма, но меня привлек один системный глюк.

Когда я посмотрел на эту девчулю, мне четко и ясно показало у нее над головой системную надпись.

«Демоническая лиса»

Видать мне показывает информацию только о себе подобных. Вот только ничего кроме наименования я не видел. И не понятно, это раса или приобретенный класс. Лиса так же пристально посмотрела на меня в ответ и чуть дернулась.

— Она убила охотника, — возмутился торговец.

— Я убил много охотников, но я не стал рабом, — философски ответил. — А она, убила одного и попала в рабство. Это многое говорит об ее профессиональных навыках. К тому же, сейчас она в худшей из возможных физических форм. Мне придется потратить целое состояние, чтобы привести ее в ту форму, в которой она находилась в момент поимки.

Работорговец задумался, видимо пытаясь осмыслить всю глубину моих широт и широту моих глубин. Однако снижать цену не хотел. А просил он за нее четыре сотни медяков или же четыре серебряные. Дорого. Очень. Куда проще просто прирезать его и забрать нужное силой. Так, стоп. Опять дурные мысли. И ведь не мои. Я раньше грабежом не промышлял. Я всегда считал себя относительно честным человеком, предпочитающим покупать, а не отнимать. За исключением мародерки боекомплекта с трупа, но что с бою взято, то свято.