— За моей спиной держись, — бросаю Куколке, и та торопливо часто кивает.
Глава 11
Захожу в тамбур… еще одна тяжелая выломанная дверь валяется прямо в проходе… дальше помещение с кассами… пара восьминогих собак, но это мелочь, — два удара плетью… каждый мой удар сопровождается тугим звуком рассекаемого воздуха и взвизгиванием Куколки за моей спиной… снова двери, и эти тоже сломанные, ох, мать, узнаваемый почерк кадавра… обширное фойе, как положено, с гардеробом… здесь пара нагов-десяток… тоже не проблема.
Пока разбираюсь с нагами-«билетерами», предъявляя им свою плеть в качестве контрамарки, в фойе по широкой лестнице на змеиных хвостах спускаются еще наги… уровни от двенадцати и выше… два… четыре… восемь ползут парами-четверками. Когда насчитываю их два десятка, понимаю, с такой оравой не справиться, надо делать ноги, но поверх наговых голов уже несется на нас с Куколкой авиация. От авиации убегать бесполезно, проверено. Мы попали.
— Беги, задержу, — кричу через плечо Куколке.
— Еще чего, — отчаянно пищит Куколка, — Я сама задержу… тех ползучих.
Вдаваться в уточнения, как и кого собралась она задерживать времени уже нет. Импы налетают на меня роем, начинаю рубить. Иной раз их стрекала меня достают, но я привыкший… с моим сопротивлением — оно не критично.
От импов отбился. А почему наги не нападают? Змееподобные твари давно успели сползти в фойе всем скопом, но зачем-то сплелись в один большой клубок, колыхающий трущими друг о друга телами и хвостами. До меня доходит, что нагам вообще не до нас. Офигеваю. Такого я еще не видел… и не нюхал… запашина специфическая, так бьет в нос, что аж слезу вышибает.
— И чем от них разит так? — вопрос риторический, но я зачем-то произнес его вслух.
— Это гормональная секреция, означает готовность к спариванию, — поясняет Куколка голосом, осекающимся от страха и напряжения всех сил, — Не тормози, Витька, я их долго не удержу…
Молодец Куколка, устроила нагам брачный сезон, жаль только выход нам закрыт. Пока я выхлестывал плетью авиацию противника, набежали восьминогие псы с двумя пастями. Начинаю отщелкивать их с примерной скоростью два урода в секунду. Моя плеть лупит справа налево и слева направо как бешеный метроном, псов не очень много, дайте мне пятнадцать секунд и повыкошу их к чертовой бабушке, но Куколка падает обессиленно от истощения.
Разрубаю еще пару зарвавшихся псов на суповые наборы, закидываю потерявшую сознание суккубу себе на плечо и бегу мимо огромного клубка приходящих в себя нагов вверх по лестнице. Других путей у меня просто нет. Слышу на бегу, как щелкают собачьи пасти в считанных миллиметрах от моих «сморщенных черносливов», что от страха с каждым прыжком становятся все более сморщенными.