Гвардия уже встречала. Завидев машины издалека, один из бойцов что-то крикнул в рацию и принялся раздвигать ворота. А на крыльце тем временем уже выстроилась целая делегация — Федя в своём грёбаном гипсе, Степанида и сильно взволнованная Оля Саватеева. Последняя понятно почему была взволнована и облегчённо выдохнула сразу же, как только увидела обоих своих братьев живыми и здоровыми.

— Алексей Николаевич, а что…

— Всё в порядке, — перебил я Степаниду. — У нас гости. Найдёшь чем их накормить и напоить?

— Обижаете, ваше благородие. Конечно найду! Вы проходите, пожалуйста, — это она обратилась к женщинам и бомжеватого вида Никите Андреевичу. — Проходите скорее, нечего на морозе стоять, вы же голые практически…

Далее мы зашли, Федя шустро похромал в зал и вернулся с тёплыми пледами для гостей, и тут настала пора уже что-нибудь сказать. Всю дорогу я терзался неведением! Всю дорогу я раздумывал над тем, кто же эти барышни и как их угораздило попасть в подвал к Вавилову, но молчал.

Уверен, что они натерпелись страху и устраивать допрос было бы… неуместно, что ли? Но тут они заговорили сами:

— Простите, ваше благородие, — голос у низенькой оказался неожиданно звонким и молодым. — А куда вы нас привезли? И… вы уж простите за дремучесть, но хотелось бы узнать, кто вы.

— Алексей Николаевич Светлов, — представился я. — Это мой дом. А вы, если позволите спросить?

— Прасковья Степановна, — женщина почтительно кивнула. — А это моя сестра Марфа.

Конкретики, конечно, никакой, но всё равно. Хотя бы имена.

— Очень приятно, — улыбнулся я, — проходите в гостиную, прошу вас. И не волнуйтесь, тут вы в безопасности…

А в гостиной было тепло и уютно. Стоя на одном колене, Федя ворошил кочергой в камине, а Степанида уже принесла вазу с фруктами и ещё раз опрашивала наших гостей на предмет того, что они хотят.

— Чай, — выдохнул Базилевский. — И водки… если можно. Для сугреву.

— И нам, — переглянувшись с сестрой, сказала Прасковья.

— Чаю или водки?

— И того, и другого.

— Поняла. Алексей Николаевич?

— Чего? — не понял я, но потом сразу же понял. — А! Нет-нет, я воздержусь, мне ничего не надо.

Степанида кивнула и ушла выполнять. Ну а я взял слово:

— Ну рассказывай, Никита Андреевич. Как тебя угораздило в такое вляпаться-то?

— Алексей Николаевич, так я и сам не понял! Сижу в лавке, никого не трогаю, артефакты починяю! Вдруг дверь с ноги, и внутрь вваливаются четверо. Причём ладно бы хоть что-то сказали для приличия, так нет же — сразу витрины громить. Я им: «Вы кто такие?», — а мне вместо ответа сразу в рожу. Мешок на голову и… и вот! Ох, спасибо вам, добрая женщина! — последняя реплика была адресована Степаниде, которая поставила перед Базилевским потный графинчик.