— Сильная тварь, — сквозь зубы прошипел Добрынин и закрыл глаза.

На мгновение мне почудилось, что вокруг него заклубилась энергия, и это без магического взора! Твою ж, сколько ж он тогда силы в свою ауру вбухал? Для того чтобы она стала видимой, нужно очень, очень много энергии, не каждый маг на такое способен. И Добрынин у нас оказался из числа тех немногих, кто мог такое вытворить.

Опричник тем временем не терял времени впустую. Жгуты Мрака все сильнее и сильнее сжимали ядро, и, судя по тому, что я видел, оно становилось меньше. Внезапная догадка заставила меня напрячься. Кажется, прямо сейчас демоническая энергия идет прямиком к Павлу Андреевичу. Вот откуда у него взялась сила на то, чтобы материализовать, пусть и частично, свою ауру, и вот почему черты лица у него поплыли. Он пожирал демона, по сути поступая с ним точно так же, как демоны поступают с людьми. Вот только в отличие от людей тварь сдаваться не планировала, видимо, попалась древняя сущность, но потихоньку Добрынин все же давил гада.

Решив не сидеть сложа руки, я раскинул в кабинете ловчую сеть. Тонкие нити Света окружили фигуру в темном ореоле, и даже если демон каким-то чудом вырвется, то далеко он не уйдет.

Но демон не вырвался. Прошло долгих десять минут, но вот жгуты Мрака дернулись в последний раз, после чего втянулись в тело опричника. После этого Добрынин открыл глаза и уставился на меня очень, очень странным взглядом.

— То, что я видел, правда? — хрипло спросил он, падая на диван. — Все те твари там, за тонкой пеленой, они и правда существуют?

— Павел Андреевич, не хочу расстраивать, но я, в отличие от вас, ничего не видел, — осторожно начал я. — Все, что я знаю, это то, что кто-то вселяется в людей, а моя сила в состоянии с ними справиться, только и всего. Ну и родовые артефакты помогли найти ту щель под моим трактиром, откуда, как вы и сами видели, эта хрень вылезла. Вот это вся моя информация, — я пожал плечами, не сводя с него внимательного взгляда. — Может, поделитесь информацией? А то получается, что вам открылось то, что мне самому пока неведомо.

Вместо ответа глаза Добрынина почернели, а в следующее мгновение в мой разум проник росток чужой воли, и после на меня вылился целый океан образов. Многие из них мне были знакомы, хотя, несомненно, было и то, что я не знал. Так что я постарался впитать все это без остатка, а уж потом на досуге я рассортирую всё как надо. Ну и еще я поставил себе зарубку на память заняться своей ментальной защитой. А то уж слишком легко ворвался в мой разум опричник, и это даже несмотря на то, что у нас были разные уровни.