— Э! Эээ, ты чего? Тебе не жить теперь, понял? — судорожно проворчал Пан, почесывая разбитую книгами щеку.
Он, видно, хотел свалить. Но боялся стать трусом в глазах друзей. В атаку тоже не шел, опасаясь огрести от меня. Потому стоял и дрожал, кидая бессмысленные угрозы.
— Не бойся! — весело подмигнул ему. — Я тебя бить не буду.
— Че? Правда, да? — спросил он, дергаясь как ненормальный.
— Конечно, мы же друзья, — расплылся в улыбке я.
Потом быстро кинулся к Пану и ткнул двумя пальцами в шею. Отчего пацан захрипел, падая на землю.
— Ааа, ты ж сказал, что не будешь! — напоследок промычал он.
— Я и не бил. А воздействовал на болевую точку. Вот так…
Повторил процедуру еще раз. И парень окончательно отрубился.
— Так-то лучше, ребят. Спасибо за утреннюю зарядку, — произнес, осматриваясь вокруг.
Интуиция дала красный сигнал. Чудом успел обернуться. Ведь ко мне дикой кошкой рванулся гребанный Ник. У него в руке был маленький нож, лицо горело от ярости.
— Арррххх! — прошипел он, делая резкий выпад.
Четкий уход в сторону. Рука с ножом пролетела мимо меня. Поймал ее и зажал под мышкой, саданув Ника в глаз. Потом провел борцовский прием, заламывая руку с оружием.
— Отдай, это тебе не игрушка! — прохрипел я.
— Ааа, сука! Мажор засратый, чего ты хочешь? Ай, блин! — простонал мой противник.
— Ничего. Поклонись Великим богам, и вселенная простит твой поступок.
— Че? Спятил что ли? Айй, больно!
— Нет. Вот алтарь, принеси поклон, очисть душу, — напряженно сказал я, продолжая заламывать руку.
Сначала Ник малость сопротивлялся. Но вскоре получил под колени и свалился на землю. Как раз перед мусорной урной, что взяла на себя роль Великого алтаря.
— Давай, не стесняйся, дружок! Молиться надо с душой, — произнес, надавив сверху, так, чтоб Никита «поцеловал» железный край ржавого бака…
Глава 11
Пацан захрипел сильнее. Казалось, он даже рыдает. Еще бы, недавно мог щемить слабаков, нападая на одиноких учащихся толпой. Теперь приходится замаливать грехи, причем далеко не в Небесном храме.
— Ответишь, козел… Отвечаю, ответишь, — всхлипывая зашипел Ник.
— Хах, рука тебе не нужна? Тогда я ее сломаю, — сказал ему, готовясь довести прием до конца, раз религиозные чувства не просыпались.
— Что там такое?
— Суда, живо! Нарушение дисциплины в секторе двадцать пять дробь четыре!
Грубые голоса охраны донеслись до наших ушей. Стало ясно, что пора уходить. Я стукнул Ника кулаком по затылку, чтоб он не причинил мне вреда.
Сам оценил обстановку, взял книги и резко бросился прочь. Не успел вырваться из кустов, как меня схватил здоровенный охранник в сером деловом пиджаке.