Энергия пси вообще восстанавливалась довольно интересным образом. Если ману можно было воспринимать как нечто почти материальное, такая синенькая жидкость, заполняющая свой столбик в очередной компьютерной игре, то изменения в Пси были совершенно о другом. При высоких значениях мои мысли были как будто чётче, яснее. При более низких, напротив — здорово путались и спотыкались.

Возникало ощущение, что воздействуя на сущности в плане мыслей я как будто отчасти «мнусь» и «загрязняюсь» об них, а затем нуждаюсь в каком-то времени чтобы восстановиться и очиститься. Название особенности, Клетка Разума, в этой перспективе обретала некоторый смысл — я бы назвал её скафандром разума. Нечто твёрдое и крепкое, которое позволяет меньше страдать самому, когда воздействуешь на другое.

Интуитивно я также ощущал, что чем я «больше» как разум, тем больше могу выносить. Это напоминало физический мир, скорость и точность моего мышления — ловкость, крепость клетки разума — броня, крепость намерений — сила. Последнее, кстати, граничило с планом Воли.

Интересно было и то, сколько я потратил на каждый сеанс. С Ленкой я мог общаться почти бесплатно, с Рюу — дороже, с Деоксом и Марком — ещё дороже. Притом Киото значительно дальше от меня, чем Марсель и Люблин вместе взятые. Похоже, расстояния играют не самую большую роль, а дело скорее в степени знакомства.

Ну, так или иначе, предупредил всех кого смог. Теперь нужно разбираться дальше.

Мы ездили по городу кругами, несколько раз останавливались в случайных местах на 10–15 минут.

Конспирация! Наблюдать уровень подготовки моей жены было очень приятно. Хорошо она всё продумала.

Разве что водит машину всё ещё с трудом и с нервами. Говорить за рулём ей было не легко. В других обстоятельствах мы бы, наверное, лучше остановились и обсудили всё спокойно, но если действует именно так — значит есть на это причины.

— Короче, есть подозрение… — продолжила она. И затихла, направив всё внимание на светофор.

Я дождался, пока она закончит свой манёвр и мягко проговорил:

— Подозрение…?

— А? Да, подозрение. Мы думаем что за нами уже следят.

— Кто?

— Не знаю, просто решили исходить из худшего.

— Видели какие-то признаки слежки?

— Четыре телефона отследили… Никита сказал что через базовые станции ставят какие-то программы, которые он нашёл. И Чернов ещё…

Снова пауза. Нет, так не возможно разговаривать.

— Ты куда? Ты что делаешь? — прямо на светофоре я вышел из машины и обошёл её.

Услужливо открыл жене дверь и елейным тоном произнёс:

— Пересаживайся на пассажирское, милая. Практикой вождения займёмся потом.