В этот раз двигались гораздо аккуратнее, я даже поднял в воздух дрон. Невысоко, правда, здесь всё же совсем не Сар. Могут и заметить.

Внимание! Рекомендуется продолжить основную миссию!

Ах, вот так.

— Привет, Система! Ты наконец решила вспомнить обо мне? Не когда на меня натравили пару десятков головорезов, не когда я пытался узнать какие-то подробности миссии, а сейчас? Всё из-за координат осколка?

Ты уж прости, но свою миссию я тоже постараюсь выполнить.

* * *

Ночь на 22 ноября. «Центр обеспечения мира и благополучия»

— Тарновский! Откуда вы взяли этого Жабинского? Как вы вообще могли допустить такое?

— Какое? — технически я был его командиром, но какого-то особенного чина у Кибера не было. Он был лейтенантом, а командир наёмников — да чёрт знает кем вообще. Командовал операцией, по идее, он, но власти больше было «у меня».

— Я последовал за ним в лес. Он наткнулся на патруль и перебил троих солдат! Я застал его сидящим чуть ли не на трупах и пытающимся связаться с противником!

— Да не может такого быть! Мы с ним воевали вместе, вместе выжили после того ракетного удара!

— Скажите это убитым! Видимо купили вашего дружка! А вас, случайно, не купили?

— Да как вы смеете! Где Бартек сейчас?

— В аду, очевидно! Что вы можете сказать в своё оправдание?

— Так, хватит! Прекрати! — мою истерику наконец прекратил какой-то местный генерал. Имени его я так и не узнал.

Я запальчиво вскинулся, было, но затем и вправду заткнулся.

— Тарновски, приведите всех с кем он контактировал. Никто пока не арестован, но всю связь отберите. Рассадите по разным закрытым комнатам. Трупы в лесу ищут, скоро всё прояснится.

— Миссию никак нельзя отменять, товарищ генерал! Это задача критической важности, вы же знаете!

— Знаю, — тихо отреагировал на мою наглость пожилой дядька с цепким взглядом. Наверняка тоже какой-нибудь службист вроде моего знакомого, — свободны. Оба!

— Но товарищ генерал!

— Хватит! Выдвинитесь вовремя. Сейчас выделим тебе других бойцов. Техника заправлена и ждёт. Через четыре часа отправитесь.

Похоже, мне тут прощали почти любые вольности. Командир наёмников послушно вышел из небольшого кабинета и закрыл за собой дверь, а я продолжал пререкаться.

— Мне нужно проверить груз. Если здесь есть предатели, то…

— То что? Твой драгоценный груз охраняют мои люди. Мои! Их ты тоже подозреваешь?

— Я всех подозреваю, — уже тихо добавил я, — Вы же знаете, я всё поставил на эту миссию. Это единственный шанс для всех нас.

Конечно, он знал. Война могли продолжаться сколько угодно, в двадцать первом веке на фронтах творился сущий ужас. Говорят, что ещё в первую мировую полководцы столкнулись с немыслимым — победа и поражение в бою стали совсем не так важны, как сила пропаганды. Потому что сколько бы солдат не «выбыло», если население горит патриотизмом, можно поставить под ружьё новых достаточно быстро.