– Надо копать, – задумчиво сказала Агата. Хозяйка подбоченилась и зло сказала:

– Ни за что! У меня огурцы уже зацветают! А если там ржавая бочка или какая другая железяка?

– А если там пулемет или снаряд со Второй мировой? – возразила Агата.

– Ну и ладно. Сто лет лежал, пусть еще полежит, – не сдавалась хозяйка. – Я и так вам навстречу пошла. Копать не дам. У вас оснований нету.

– Нету, – доброжелательно согласилась Агата. – Что ж, если вы не хотите, то копать не будем. Одна только просьба. Вы же на участке ночевать останетесь? Запишите на всякий случай мой номер и номер участкового держите под рукой. Ну и, по возможности, бдите ночью, не явится ли кто. Может, нашим налетчикам именно ваша дачка и нужна. И двери заприте как следует.

– Здорово ты ее успокоила, – прошептал я, когда мы покинули участок побелевшей от страха Пановой. – Она теперь всю ночь глаз не сомкнет.

– Я ее честно предупредила, – ответила Агата. – Можно было избавиться от подозрений, но ей огурцы дороже. Впрочем, мне не особенно хочется рыться в земле соседей, а напрягать оперов сверх меры как-то совестно. Может, там и правда бомба. Хотя я сомневаюсь, что бомбу бы искали с таким энтузиазмом. Ладно, пошли на участок Ковязина.

– Хозяина нет, – напомнил я. – Это вообще-то незаконное проникновение.

– Будем считать, что это оперативные действия. Да мы и не будем там ничего трогать. Просто посмотрим.

Просто посмотреть не получилось. Теплица была закрыта на висячий замок, но петлю легко можно было выдернуть, что я и сделал. Оперативник запустил собаку, и та вышла из теплицы спустя пару минут, виновато поджав хвост, так что наркотики мы снова исключили. А вот металлоискатель опять начал пищать, как ненормальный. Мы переглянулись.

– Там хозяйка против, тут хозяина нет, – сказал я. – Что будем делать?

– Суп есть пойдем, – раздраженно ответила Агата. – Надеюсь, Саня его сварила. У нас действительно нет оснований тут рыть. Отпускай ребят, короче. Черт, я даже засаду не могу поставить, шеф засмеёт. Пойду, заряжу участкового, но боюсь, что он тоже не пошевелится, а заставить его я не могу, я ж ему не начальница. Но если что за ночь произойдет, его, по крайней мере, взгреют.

– Мстительная ты баба, Агата, – рассмеялся я. Она нисколько не смутилась.

– А пусть работает. Ему про раскопки сразу сообщили, только он ничего не предпринял. Ладно, пошли домой, я замёрзла, как собака. Сейчас только скажу участковому пару ласковых и пойдём.

* * *

Алекс сварила суп, который мы обозвали «псевдо-борщ», поскольку, несмотря на почти все ингредиенты, на борщ он не походил ни по вкусу, ни по запаху. Алекс расстроилась, я бросился ее утешать, хотя суп показался мне не особо вкусным, жидким, как во второсортной столовке, разваренные овощи были порублены слишком крупно, а мясо оказалось жестким, как подошва. Агата накидала в свою тарелку чесночных гренок, порезала соленой грудинки и стала заедать сало супчиком. Я последовал ее примеру. Не могу сказать, что суп стал вкуснее, но так его хотя бы можно было есть.