– У меня есть травмат, – похвасталась Агата. – Но я его не регистрировала. Надеюсь, не придется применять и объясняться. А еще есть наручники, правда, одна пара. Тебе могу предложить бейсбольную биту, а Саню мы оставим дома в засаде.

– Спасибо, – серьезно сказала Алекс. – Но я могу вспомнить, что в прошлом фигуристка и с тройного тулупа зарядить врагу в жбан. Ноги – мое сильное место.

Мы рассмеялись, напряжение немного спало. Агата действительно была готова вывести злодеев на чистую воду. Я, в принципе, не возражал, видя в нашем плане только один недостаток: если мародеры придут не на эту ночь, а на следующую, когда мы разъедемся по домам. Но Агата об этом и слушать не хотела. Убрав со стола, мы разбрелись по спальням и действительно поспали пару часов. Сотрудники полиции и Следственного комитета давно выработали привычку засыпать в любое время. Что до Алекс, она, как бывшая спортсменка, могла заставить организм бодрствовать или расслабляться – примостившись у меня под боком, уснула еще быстрее меня. Проснувшись под вечер, мы доели суп, немного посмотрели телевизор и, когда стемнело, приготовились к нашествию. Но часики тикали, а снаружи не доносилось ни звука. Выходя на разведку, ни я, ни Агата, которая действительно вооружилась травматом, никого так и не увидели. Где-то в три ночи мы разочарованно разошлись по спальням, решив, что праздника на нашей улице не будет. Но заснуть не успели. В окно тихо стукнули, а следом телефон Агаты ожил. За стеклом я увидел веселую физиономию соседа, который держал в руках ружье. Агата осторожно открыла форточку.

– Явились, – прошептал дядя Лёня. – У Ковязина орудуют.

– Звоню участковому, – предупредила Агата. Я подхватил биту и выскользнул на улицу, оставив Алекс дома, напряженную и напуганную.

* * *

Погода испортилась, снег, правда, выпал в виде нескольких снежинок, но на улице заметно похолодало. Дом неизвестного нам Ковязина был темным, а вот в теплице проходило какое-то шевеление, мелькали блики фонаря, а на пластиковые стены падали копошащиеся тени в количестве двух штук. Судя по всему, неизвестные копали землю с внушительной скоростью и о чем-то переговаривались вполголоса. Жестами я велел дяде Лёне обойти теплицу с другой стороны, где тоже имелась дверь, а сам пошел к открытой, оставив Агату прикрывать меня с тыла. Участковый должен был прибыть с минуты на минуту, но нас раздирал азарт. Потому я включил прихваченный с собой фонарь и, направив луч в теплицу, грозно рыкнул:

– Руки в гору! Выходим по одному!

Одновременно с этим случились сразу три действа: мне в грудь полетела лопата, из дверей выскочил плотный мужчин с длинной бородой, а сбоку второй выломал легкую стенку ногой и выскочил наружу, побежав в противоположную сторону. Лопату я отбил фонарем, который, к сожалению, разбился и погас. Мужчина с воем летел на меня, намереваясь сбить с ног. Я перебросил его через себя, уронив на землю, и придавил коленом, однако мужчина был вдвое крупнее меня. Извиваясь, как уж, он вывернул руку, что я держал, и по-паучьи, на четвереньках бросился в темноту.