– А ты? – вырвалось у Тарова. – Я что же, больше никогда тебя не увижу?

– Отчего же, – отозвалась она, – увидишь, я приеду к тебе ровно через шесть месяцев.

– Ты не обманешь меня?

– Нет, папа, – покачала головой Света.

Они ещё раз крепко обнялись, и Таров проводил её до двери.

Всё, что ему теперь оставалось, это ждать человека от дочери, который отвезёт его в аэропорт и посадит на самолёт.

Оставшись один, Анатолий долго смотрел в окно, совершенно не замечая того, что же там происходит. Перед ним проплывала вся его жизнь, чуть ли не с самого раннего детства. Счастливыми были в ней те дни, когда он жил с Лидой, и, конечно, появление на свет его дочери. А всё остальное сливалось в одну багряно-чёрную полосу. И тут он, пожалуй, впервые в жизни испытал что-то похожее то ли на угрызения совести, то ли просто на сожаление о быстро пролетевших годах, пустых, как дыры, или вовсе тонущих во мраке днях своей не такой уж и короткой жизни.

Отойдя от окна, он машинально, всё ещё занятый горьким послевкусием своих воспоминаний и ощущений, подошёл к плите, взял чайник, налил в него воду и поставил на огонь.

Спустя некоторое время закипевший чайник загудел, весело приплясывая на огне. Анатолий снял его и залил кипяток в заварочный чайник, приготовив чай по давней привычке, так крепко, чтобы напиток получился насыщенным и в меру терпким.

«А всё-таки хорошо, – подумал он, – что наступила весна. Сейчас вот попью чаю и посижу с кроссвордом на балконе».

Распланировать время на оставшийся вечер он не успел.

Стационарный телефон в его квартире не подавал голоса уже много лет. Почему он не отключал его, регулярно оплачивая приходящие квитанции, кто знает. Может быть, ему мешала расстаться с ним ностальгия по прежним временам. А может быть, он просто забыл о его существовании.

Ну, стоит себе в углу на тумбочке в прихожей, помалкивает в тряпочку и никому не мешает.

А тут вдруг как заголосит.

Анатолий Витальевич чуть не выронил из рук чашку с горячим чаем, которую как раз наливал себе.

– Ты чего вопишь? – спросил он телефон строгим голосом, точно тот был живым существом и мог понять его. А потом укорил, покачав головой: – Надо же, какой переполох устроил.

Он почему-то подумал, что телефон умолкнет сам собой. Наверное, кто-то просто ошибся номером. Ведь он не ждал ничьих звонков. И даже номер своего домашнего телефона помнил только благодаря своей натренированной памяти. Зато то, кому и когда он давал номер своего домашнего телефона, вылетело из его памяти давно и бесповоротно. Он даже предположил, что знать заветные цифры его старомодного аппарата могла только его бывшая жена, но она-то уж точно ни за что на свете не стала бы их набирать.