Вон Гаврик Задов – плохой человек! Бросил её в беде, и совесть его не мучает. Хотя откуда у Задова совесть?!

Авита же из её туалета нос не высовывал, трудился сердечный в поте лица своего. Только и было слышно позвякивание инструментов, которые он принёс с собой в тёмно-синем, на вид потрёпанном чемоданчике.

Сразу видно, что человек ответственный, работящий, думала Ниловна, пришёл к ней, несмотря на недомогание. К сердцу старушки прилила волна сочувствия.

Её даже совесть заедать стала, как нехорошо получилось – больного человека вытащила из постели.

Посокрушавшись мысленно пару минут, она достала денежки из шкафа и решила отдать ему столько, сколько он ни запросит. Хоть бы и весь остаток её скромной пенсии.

«Пусть этот добрый человек хотя бы лекарства себе купит», – думала старушка.

Ниловна поставила на плиту чайник, чтобы перед уходом напоить Авита чаем и, усевшись на кухне на расшатанный табурет, стала ждать, когда её спаситель завершит своё доброе дело по спасению её квартиры от грозящего ей наводнения из протекающего бачка.

И вот он вышел, заглянул на кухню и сказал:

– Всё я тебе, мать, сделал. На сто лет хватит. И вообще, будешь ты моей работой довольна.

– Дай бог тебе здоровья, добрый человек, – искренне пожелала ему Ниловна и, затаив дыхание, спросила: – Сколько я тебе должна? – Опасалась она, что её денег не хватит, чтобы вознаградить его за труд.

Он же ответил:

– Ничего ты мне, мать, не должна.

– Как так? – забеспокоилась Ниловна.

– А так, – пожал он плечами, – считай, что у нашей фирмы сегодня день благотворительных выездов.

– А разве так бывает? – удивилась Ниловна.

– Ещё как бывает, – заверил он её. – Скажи только имя и фамилию того, кто надоумил тебя искать Авита, и подскажи мне его адресок.

– Зачем вам? – удивилась Ниловна.

– Хочу по заслугам наградить его за то, что он мне протекцию составил и рекламу организовал.

Ниловна мало что поняла из его слов, но сказала ему всё, о чём он спрашивал.

Когда Авита от неё уходить собрался, она предложила ему чаю попить с пирожками.

Но он наотрез отказался, ответил с добродушной улыбкой:

– Спасибо тебе, мать, но я на диете.

Ниловна огорчённо вздохнула и ухитрилась-таки вручить ему баночку малинового варенья со словами:

– Не побрезгуй, сыночек, от чистого сердца. Сама варила.

– Спасибо тебе, мать, – ответил он, принимая варенье. И голос его при этом слегка дрогнул от умиления.

Когда киллер по кличке Авита спускался по лестнице, он тихо пробормотал себе под нос:

– Никогда за мою работу ещё никто не расплачивался со мной баночкой малинового варенья.