Шу только собиралась задать Саламандре еще десяток-другой вопросов, как их прервали.
— Две прекраснейшие шеры не заскучали в одиночестве? — раздался медовый голос его императорского высочества.
Шу стоило большого труда не ответить: нет, и не собираемся. Вместо этого она обернулась — порывисто, словно услышавшая запах колбасок рысь, и просияла.
— Ах, мой светлый принц!
Ей подали руку, чтобы помочь подняться с кресла, и притянули к себе — достаточно близко, чтобы у юной дурынды затрепетало сердечко. Оно бы непременно затрепетало, будь на месте Люкреса Дайм, но уж изобразить восторг и прерывистый вздох Шу смогла. Даром что ей хотелось послать Люкреса куда подальше. Да хоть в парк, любоваться на звездные фиалки, и пусть его там русалки защекочут насмерть!
— Ваша улыбка освещает мой вечер, — еще медовее проворковал кронпринц.
И пока Шу смущалась, потупив глазки и розовея скулами и ушами, сделал какой-то знак Саламандре. То ли куда-то пойти, то ли кого-то поймать. Впрочем…
За окнами снова подвывало, до крайности тоскливо и голодно. Может быть, Саламандре велено поймать упыря? Судя по кратчайшей вспышке ее злости — похоже на то. Что ж. Охрана кронпринца — ее прямая обязанность, вот пусть и охраняет. А утром можно будет позвать ее к завтраку и послушать еще истории о маме. Каю тоже будет интересно.
— Вы так добры, мой светлый принц, — в тон Люкресу проворковала Шу и позволила увести себя в центр зала, танцевать обязательную хоэтту, третью по счету, и проклинать этикет и протокол.
Глава 30 Об упырях, любви и чудесах
1 день каштанового цвета, Риль Суардис, Шуалейда шера Суардис.
Отчаянный женский крик и торжествующий вой упыря раздались, когда Люкрес милостиво обещал Каетано время от времени отпускать свою драгоценную супругу в родную провинцию погостить. К раскрытым дверям в парк обернулись разом и Шу, и Люкрес, и Каетано — да все, кто был в зале. Даже музыка смолкла.
— Капитан, что это? — на удивление быстро собрался Люкрес и кинул взгляд на Бастерхази, который последнюю четверть часа ни на шаг не отходил от Ристаны.
Как будто ему жизненно важно все время быть на виду и как можно дальше от дверей в парк. И не ему одному. Герашаны тоже держались около Каетано, словно приклеенные. Не было видно лишь лейтенанта Диена, императорского голема, но его присутствие тут же, в тени колонны, Шу ощущала кожей. Словно он на протяжении всего бала следил за ней.
— Похоже на упыря, ваше высочество, — озабоченно нахмурился Энрике. — Прошу вас не покидать этого зала ни в коем случае! Мы не можем рисковать вашей…