Единственное, что вызывало у Димы досаду, была его очередная ссора с Альбертом. Доктор не разделял позиций Лескова и сильно негодовал, узнав, что из-за них Полковник оказался за решеткой. Мужчина переживал, что стал невольным соучастником этой мерзкой игры, и даже попытался было пригрозить, что расскажет руководству о способностях Лескова, если тот не придумает, как все исправить.

На что Дмитрий прохладно ответил:

— Мне ведь тоже есть, что о тебе рассказать, Альберт. Может, нам обоим выгодно еще немного помолчать?

Это напоминание несколько остудило пыл разбушевавшегося врача. В который раз сравнив Дмитрия с Бранном, у которого вместо совести — дырка от бублика, он поспешно удалился из палаты Лескова.

Впрочем, в одиночестве Дима пробыл недолго. Спустя каких десять минут дверь в его комнату снова распахнулась, и на пороге появилась Эрика. Первым делом Лескова поразил ее внешний вид. Волосы девушки, обычно собранные в строгую прическу, сейчас были мокрыми и небрежно рассыпались по плечам, отчего на хлопковой серой майке виднелись водяные подтеки. Привычный белый халат тоже отсутствовал, оставив вместо себя вышеупомянутую майку да узкие черные джинсы. С первого взгляда на нее было ясно, что девушка явилась к Лескову сразу же после душа, и она настолько торопилась, что не стала тратить время на то, чтобы просушить волосы.

«Видимо, только что узнала про отца», — промелькнуло в голове Дмитрия. «Надеюсь, Альберт ничего не сказал ей про внушение»

А вот от этой мысли Лесков снова несколько помрачнел. Порядочность Вайнштейна хоть и была прекрасной чертой, но уже начинала немного утомлять.

Раз Эрика так и не научилась стучаться, Дмитрий первым обратился к ней.

— Если у вас закончились полотенца…, - начал было он, но Эрика немедленно перебила его.

— Вы присутствовали на встрече моего отца с наемником. Расскажите, что там произошло.

— А что там могло произойти? — Дмитрий деланно удивился. — Кажется, я уже все рассказал на допросе более компетентным в данной сфере людям.

— Из-за вашего рассказа его подозревают в заговоре против своей страны. Как и моего брата. Теперь обоих содержат в камере.

— Из-за моего? Отнюдь. По-моему, в данном случае полковник сам виноват. Нельзя быть таким добросердечным. Как же он выразился… Мальчик, которого используют «процветающие», не заслуживает смерти или заточения.

Эрика не сводила со своего собеседника пристального взгляда, от которого любому другому стало бы не по себе. Однако Дмитрий словно не замечал этого. Усталость и злость, накопившиеся за все это время, теперь выливались на девушку желанием отыграться на ней.