— Быть сожранными этими тварями — смерть куда более страшная, чем от пули, — рассуждали солдаты. Теперь, когда они знали, что поселилось на поверхности, ничто не могло напугать их сильнее.

Вылазки наверх временно прекратились. Затихли и боевые действия. После того, как «процветающие» вывели своих механических солдат из города, на улицах воцарилась гробовая тишина. Атаки беспилотников тоже были приостановлены — «совет тринадцати» решил, что столь мощные взрывы могут навредить ящерам, а русские в свою очередь боялись навредить прячущимся в домах выжившим. То и дело на радарах вспыхивали новые красные точки, обозначающие фигуры людей, пришедших сюда в поисках защиты. К сожалению, эти несчастные не могли знать, кто теперь населял разрушенные улицы этого города, а предупредить их заранее не представлялось никакой возможности. Разве что каждые три часа в Петербурге звучало сообщение, чтобы выжившие не покидали своего убежища до тех пор, пока за ними не придут солдаты.

Что касается подземных районов, то здесь все шло по-прежнему. Люди были заняты тем, что учились выживать в новых условиях. Первый страшный месяц войны приближался к концу, вот только конца войны никто уже не надеялся увидеть. Мелкие победы, одержанные на улицах разрушенного города, по сути, не имели никакого смысла. Ломались лишь железные машины, в то время как «процветающие» по-прежнему наслаждались своей роскошной жизнью на территории Океании, защищенные и невредимые. Сейчас ученым Петербурга оставалось лишь пытаться разработать достаточно действенное оружие, которое сумеет пробить панцирь «костяных». Химики во главе с Вайнштейном работали над созданием кислоты, в свою очередь Морозов и его группа проектировали лазерное оружие. Идея взрывать «костяных» быстро отпала, так как взрыв лишь отшвыривал этих чудовищ в сторону, не нанося им никакого вреда. Визжали они скорее от страха и ярости, нежели от настоящей боли. Как показывали расчеты, чтобы уничтожить их, нужно было сбросить на город водородную бомбу и наивно надеяться на то, что «костяные» окажутся в самом эпицентре взрыва.

Для гражданских тоже нашлось немало работы — большинство выживших работало в теплицах. Желая сберечь электроэнергию, было решено не тратить ее на роботов и занять людей. По предварительным подсчетам еды на каждой станции могло хватить лишь на полгода. Война ворвалась в этот мир слишком неожиданно, и люди попросту оказались к ней не готовы. Нужно было срочно пополнять продовольственные запасы. Но не это по-настоящему беспокоило лидеров станций. В подземельях не хватало ингредиентов для производства лекарств. Большая часть запасов хранилась на Адмиралтейской из-за наличия наверху крупнейшего в городе госпиталя им. Ломоносова, в то время как руководство остальных станций все чаще выражало свою обеспокоенность ситуацией.