И вот мёртвое тело рухнуло на пол, а отец воссоединился с сыном. Но времени на восхваление семейных ценностей не было, поэтому капрал взял обоих за шкирку, и потащил на выход.
Там их уже ожидали с распростёртыми объятиями…
Глава 17 Приговор для Девастатора
Без каких бы то прелюдий геноморфы, заполнившие собой весь второй этаж, двинулись волной на двоих мужчин и ребёнка. Оставались считанные секунды перед тем моментом, как заточенные лезвия начнут вспарывать кишки этим несчастным. Олег смог только навести дробовик на одну тварь, а потом на другую, и наоборот, как буриданов осёл, растерявшись перед множеством чудовищ. Голова капрала же сработала быстрее. Понимая, что шансов выжить у них больше нет, он сконцентрировался на злобе, которую испытывал к опальному генералу…
Девастатор никогда не верил в чудеса. Ещё будучи воспитанником детдома, он осознал простую истину — жизнь сурова, и подчиняется определённым законам, за рамки которых невозможно выйти. Но, это оказались ложные воспоминания. Не было ни детдома, ни службы в спецназе, ни боевого товарища, с которым они бок о бок воевали. Всё это ложь, а значит и законы тоже врут. Поэтому, когда кончики его пальцев онемели, а вены разбухли от прилива крови, капрал явственно ощутил, что может творить чудеса. Разрушительные, страшные и невообразимые, но всё-таки чудеса. И триггером для прихода этой эфемерной величины в реальный мир явилось гадкое лицо Скиртэма, которое он сейчас вообразил в своей голове.
Но, чтобы победить, никогда и ни за что нельзя давать волю гневу. Это разрушительное чувство вполне способно уничтожить и самого его носителя. Если бы капрал создал смертоносную волну так, как это делал ранее, то смог бы уложить двоих или троих геноморфов, но остальные успели бы его порвать на куски. Благо в этом состоянии секунды растягивались, как детские резиновые игрушки, и он сумел расширить в стороны зарождавшуюся волну в его руках, чтобы охватить весь этаж. А затем просто отпустил её разрезать мутировавшую плоть, из-за чего троих человек разом обдало дождём зеленоватой крови. Вибрирующий воздух пронёсся вперёд, словно коса, разделяя насекомых на фонтанирующие половинки. Куски плоти валились на пол, а снизу уже ползли новые твари, жаждущие отведать человечины.
Он двинулся вперёд, огибая дёргающиеся в конвульсиях тела, иногда поскальзываясь в их крови, чтобы окинуть взором новых клиентов смерти. А потом выписал им путёвку в один конец в генетический ад, рубанув телекинетической энергией сверху вниз. Новая волна ещё больше расплескала крови, но твари на улице даже и не думали бежать. Им было неведомо чувство страха и самосохранения. Лишь неутолимый голод вёл их вперёд на последнюю бойню.