— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы этого не произошло.
— А я помогу.
— Лучше помоги себе, Двадцать седьмой. Сейчас именно ты здесь самое слабое звено.
Он был прав и не прав одновременно. Да, десантник имел лишь стандартное обмундирование солдата-колониста, но в то же время внутри него жила неведомая сила, позволяющая ему одним мановением руки убить любое живое существо. Но до поры до времени об этом никто из отряда знать не должен. Это был туз в его рукаве, который он использует в самом конце. А пока придётся играть свою роль до конца и позволять этим людям защищать его от полчищ…
Дверь склада взлетела в воздух, словно её выбили направленным взрывом. Следом за ней внутрь вбежало то самое существо, в котором капрал опознал Тринадцатую. А вместе с ним на карнавал смерти пришли и другие клыкасто-когтистые гости.
— Огонь! — закричал Ментор, и сделал первый выстрел.
Отряд палил из всех стволов, встречая волну тварей градом свинца. Это стало возможным только после того, как они десять минут назад расчистили вход от ящиков с боеприпасами и прочим взрывоопасным скарбом. В другом случае им оставалось бы защищаться только крепким словцом. Как ни странно, но Тринадцатая не пошла в лоб, то есть на верную гибель, а затерялась среди стеллажей, позволяя пушечному мясу-геноморфам получать по первое число. Бойцы меняли оружие за оружием, не тратя время на перезарядку. Капрал тоже производил прицельные выстрелы, уничтожая особо ретивых тварей, которые слишком быстро подбирались к их импровизированному блок-посту.
Когда-то в детстве он играл вместе с детдомовцами в игру Царь горы. Детишки лазали по кучам мусора, и тот, кто был наверху, должен был оправдывать свой титул царя, сдерживая тех, кто поднимался. Сейчас всё было точно так же, только ставки подняты на уровень жизни и смерти, а не ушибов и синяков. Хоть его память о детстве и была фальшивкой, но именно сейчас капрал испытывал дежавю.
Вместо пинка в живот пареньку, что издевался над ним, называя дистрофиком, выстрел в грудь человеку-богомолу, который каким-то неведомым образом перепрыгнул через заградительный огонь и оказался в непосредственной близости от капрала. Вместо удара кулаком в рыло толстяка, что обожал заламывать ему руки, очередь в инфектора, который страстно возжелал совокупиться с головой Девастатора и внедрить в него мутоген. Всё это было так неестественно и фальшиво, что ему вдруг показалось, что он спит и просто видит кошмар: бесконечное мерцание вспышек автоматного огня и блестящие глаза участников хоровода смерти, который, несмотря на отпор, уже сжимал кольцом обороняющийся отряд.