Положился на удачу и рискнул.
Я сунул свободную руку в кармашек на поясе, где лежала моя особая колода. Для активации надо было просто вытащить одну из карт неглядя, что я и сделал. Как там говорилось в описании? Если судьба раздала паршивые карты — сыграй своими.
Я успел разглядеть картинку и прочитать название. Из хаотической колоды Восстания Баронов я вытащил карту Чумной Ведьмы. Я разглядывал их раньше и сейчас снова увидел картинку, на которой была изображена иссохшая фигура женщины с серой кожей, но в роскошном и длинном платье. Особой чертой ведьмы были длинные черные волосы, которые почему-то торчали во все стороны, извиваясь, словно змеи.
На картах хаотической колоды не было описаний, характеристик или кнопок активации, как на картах судьбы. Только название и картинка.
Что делать с этой картой я не знал. Интуитивное управление заканчивалось на способе активации и предупреждении, что лучше не использовать этот артефакт от слова вообще. Да и не важно уже, потому что стоило мне вытащить карту, как ее выбили у меня из рук.
Затем дважды выскочило сообщение о падении параметра «тело» на единицу. И, кажется, я потерял сознание. Это было похоже на резкую смену кадров. Вот перед глазами мельтешат белые смирительные рубашки, а в следующий момент в ушах ревет так, что хочется оглохнуть.
Что-то схватило меня за капюшон и поволокло по полу, освещение мигало, рев перекрывался чем-то, похожим на ультразвук. Я словил прекраснейшую дезориентацию и вообще не соображал, что происходит.
Над ухом трещал старый динамик, через который хриплый голос, пробиваясь сквозь множественные помехи, орал одно единственное слово:
— Лечить, лечить, лечить!
Но с таким тоном обычно орут «убейте их всех». У меня над головой пролетело что-то тяжелое, удар, грохот. В воздухе чувствуется стойкий запах химии, от которой слезятся глаза.
— Вставай, — ревет мне на ухо Седой.
Крепкая рука хватает меня за шкирку и вздергивает на ноги. Старик одновременно тянет меня одной рукой, а другой тащит Занозу, которая еле-еле перебирает ногами. Я на каком-то автомате наклоняюсь и хватаю за гриф валяющуюся рядом гитару.
Удивительно, но я не смог ее даже поднять, так и поволок за собой. И дело не в том, что мне не хватает сил, она будто тяжелее, чем должна быть, словно из чугуна целиком сделана.
Мимо меня пролетает один из аппаратов и врезается в стену позади. Повсюду сыплются искры. Седой тянет нас к выходу и я вижу, что заграждающую путь решетку просто смяло, словно в нее таран влетел.
Я вроде как прихожу в себя и уже могу спокойно идти сам, освобождаюсь от руки старика.