— Кого ты убил? — я сделал шаг вперед, отодвигая мечом ладонь незадачливого охранника. Что бы он ни искал, не стоит ему это брать.

— Я никого не убивал, — Гастону было больно, но он, кажется, еще верил, что сможет выкрутиться.

— Ману, хватит! Что бы ты себе ни придумал, Гастон — мой охранник, он пытался спасти мне жизнь, он рисковал собой!

— Я так не думаю, — оборвал я Паулу, а потом провел лезвием по оставшейся руке Гастона, помогая ему решиться. — Кого! Ты! Убил!

— Софию! Я убил Софию! — лицо охранника исказила злая некрасивая гримаса. — Думал, она умная, сможет понять меня! Но эта дура только лепетала, что никогда не предаст госпожу! Некоторые рождаются, чтобы быть рабами. Вот только я не из королевства. Мы, франки, знаем, что такое свобода и что за нее нужно сражаться.

— Что ты ей предлагал? — продолжил я.

— Не убивай меня!

— Расскажи правду!

Наши взгляды столкнулись, и Гастон сдался первым:

— Хорошо. Ты хотел правду, так я ей ее и рассказал. Нам повезло попасть к пиратам с самой маркизой Осуной. Никто не знал, что за оборванка ходит по улицам острова Моргана, а я искал тех, кто будет готов за нее заплатить. Много и честно. Последнее было сложнее всего, нельзя было спешить.

— Ты искал покупателей и в итоге нашел, — я смотрел на Гастона. — Поэтому вы вылезли из убежища, где сидели. Вот только, к твоему несчастью, вас перехватили гвардейцы.

— Я мог остановить их, надо было только сказать покупателю, что случилось. Но тогда мне бы ничего не заплатили. Он бы все получил сам. Пришлось менять планы. Я предложил Софии стать моей напарницей, рассказал ей все без утайки, а она начала орать, попыталась убежать. Пришлось позаботиться о свидетелях, а жаль… Она была красивой.

Я слушал рассказ Гастона, и единственное, что в нем смущало, так это его готовность все выкладывать все без утайки. Я-то сначала рассчитывал на признание сгоряча, не больше.

— Никогда не думал, как происходит королевский суд? — тут же отозвалось сердце. — Даже аристократы, оказавшись перед глазами своего сюзерена, не могут молчать. А с силой лилии Капетингов ты для этого человека сейчас почти что король.– Такая страшная мощь… И почему я никогда раньше о ней не слышал?

— Думаешь, король должен был приехать и лично все тебе рассказать? — сердце хохотнуло. — Ты был никем, но сейчас у тебя редкая возможность пройти путем, который ведет на самую вершину.

Я задумался. Гастон тоже молчал. Паула первой не выдержала.

— Предатель! — она отвесила своему бывшему охраннику пощечину, а потом повернулась ко мне. — Ману, но как ты понял, что он задумал?