— Что же ты такое? Почему ты так необычно выглядишь? — баронесса продолжала болтать. Рубака Флинт уже решил было, что рыжая сошла с ума, но неожиданно сердце ей ответило.
— Ты сильна, я — сердце повелительницы гулей, я готово признать тебя. Съешь меня и обрети мою силу…
По спине пирата ручьями тек пот. Он боялся! Боялся так, что даже если бы чистота вокруг него пропала, он бы все равно не смог пошевелиться.
— Обмануть хочешь? — рыжая не собиралась спешить. — Думаешь, я не знаю, что настоящие сердца никогда не дают силу просто так? Что ты хочешь от меня?
— Жизни… — прошипело сердце, и рубака Флинт задрожал еще сильнее. — Отдай мне жизни всех пиратов, всех жителей деревни и всех своих стражников. И тогда я смогу научить тебя, как использовать новую силу.
Пират невольно расслабился. Неизвестное сердце запросило слишком много, ни один аристократ королевства не согласится резать своих людей, а значит, возможно, и он тоже переживет эту ночь.
— И всего-то? — неожиданно ответила рыжая ведьма, и чистота еще крепче сжала тело рубаки Флинта.
Глава 6 Птицы
Сижу, кручу меч в руках. Антоний оказался прав: отец во главе пятерки стражников, согласившихся пойти с ним на верную смерть, показался из-за поворота. Он на самом деле выехал еще до рассвета, чтобы никто не успел остановить — упрямый он у меня. Вот только я тоже не мякиш, и выехал еще раньше. Причем не один.
— Шеф Хуан, выдвигаемся, — я позвал старого вояку, и тот с каменным лицом принялся командовать двумя десятками стражников. Держится, но я вижу, что у него все еще не получается принять решение своего господина.
— Барон Васко, — я степенно направил Костлявого и пристроился рядом с отцом. — Мы решили составить вам компанию.
— Домой ведь не поедешь? — хмуро спросил тот.
— Чтобы ты жизнью купил нам защиту от прихотей герцога? Даже если и так, где гарантии, что через месяц или через год ему в голову опять не придет что-то подобное?
— Нападение в замке Кемма сделало тебя излишне подозрительным. Герцог Альба — идальго и человек слова.
— Поэтому он взял маму в заложники?
— Антоний рассказал? — отец нахмурился. — Я знал, что он не одобряет мое решение, но не настолько же, чтобы пойти против клятвы молчать перед герцогом и епископом.
Неожиданно все встало на свои места. Отец на самом деле был в тупике. Он не мог рассказать о шантаже, слово перед представителем короля и бога крепко держало его. А без этого как объяснить, почему они не смогут отступить, пока не победят или не умрут?
— Антоний из Братства. Он не верит в нашего бога, — ответил я.