— У нее нет головы, — тихо зашептала Паула, свесившись с моего плеча. — Не знаю, кто ее отрубил, но нужно пользоваться, пока она не отрастила новую.

Она все еще не могла, да и не собиралась верить, что я мог ранить паучиху, но в остальном была права. Я тоже видел, как выпитая тварью кровь вытекает из раны и слой за слоем формирует ей новую голову. Пустую, словно нарост… Теперь стало понятно, почему паучиха не умерла от моего удара. Ее сердце было в другом месте, как это часто и бывает у сильных тварей скверны. Ну вот, только привык к нежити…

Я посадил Паулу на землю и неспешно двинулся к паучихе.

— Да на что ты рассчитываешь! — несмотря на возмущение и присоединившиеся к нему грязные ругательства, девушка не стала сидеть без дела. Меня почти сразу окутало облако чистоты — она вернула свою силу и пыталась меня прикрыть.

Лишнее, но пусть будет. Я на мгновение обернулся к Пауле — той пришлось встать, чтобы удерживать меня в радиусе своей способности. Она была всего лишь на уровне трес-идальго, но в то же время ее чистота ощущалась немного по-другому. Плотнее и еще она как будто пахла. Клубникой?

В этот момент паучиха заметила наше появление, заметалась, а потом выпустила во все стороны волны скверны. Чистота Паулы держалась против нее целую секунду, а потом нас накрыло черной пеленой. На этот раз я мгновенно справился с давлением чужой силы и тут же рванул к паучихе. Сейчас, когда она выложилась для атаки, я должен был до нее добраться! За спиной раздался крик Паулы, надо было спешить, а то сколько она протянет?

Я вынырнул чуть в стороне от твари. Неудобно для плевка, но идеально для удара одной из правых лап. Та не стала терять время. Долгий замах, скверна заклубилась вокруг хитиновых шипов, а потом резкий удар. Наверно, это чем-то походило на мой зимний стиль. Атака, которая строится на силе. Вот только, раз я уже оказался сильнее ее скверны, на что паучиха рассчитывала? Что владеет лапами лучше, чем я мечом? Зря.

Сталь снова вспыхнула. Я отсек лапу, а потом воспользовался тем, что путь к телу паучихи оказался открыт. Проскользнул мимо обрубка и воткнул меч в бок по самую рукоять!

— Шаааа-аааааш! — крик матери-паучихи взлетел до самого верха ущелья.

Я надавил на меч, увеличивая разрез. Тварь дернулась, отпрыгивая в сторону — ей это показалось удачной идеей, разорвать дистанцию. Мне тоже — так она открыла пузо, и одним взмахом я распорол еще и его.

— Там! — от лежащей позади Паулы вырвался шарик чистоты и подсветил точку на стыке туловища и груди паучихи. Прекрасно, значит, после нанесенных мной ран она смогла ощутить сердце твари.